Первый раз выдали такую анестезию, что резче, чем понос после употребления несвежих суши. Обычно всё происходит постепенно: взгляд мутнеет, картинка расплывается, глаза сами собой закрываются. А тут — будто дубиной по кумполу приложили: бац — и вырубило.
Операция в этот раз тянулась долго: на стол тулово моё попало около двух пополудни, а очнуться удалось уже после десяти вечера.
Но анестезиологу и братишке-хирургу — решпект величайший. Впервые после операции не накрыл адский болевой синдром. Правда, им заранее было рассказано, как после прошлой операции хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и пристрелил, — видимо, поэтому гидроморфоном “вмазали” превентивно. Да и операция сама была проведена по высшему классу, т.н. “минимально инвазивная”.
Уход, правда, не порадовал. Медсёстры какие-то малоопытные, да и явно перегруженные — заглядывали лишь изредка. Палата, хоть и приватная, оказалась прямо рядом с лифтом. Отдохнуть там… ага, щас!!
Бдынь! — двери открылись. Из лифта вываливается стадо слонов, тащит за собой перекатывающуюся трёхтонную чугунную болванку.
Бдынь! — двери закрылись, лифт вниз… а через пару минут новое стадо, в этот раз кабанов. Потом — русские танки поехали брать Берлин. И так весь день и всю ночь.
В США даже после тяжёлых операций редко держат в больнице долго: считается, что дома пациент восстанавливается ничуть не хуже. Но в этот раз оставили аж на три дня — и, наверное, к лучшему: домой удалось вернуться в куда более приличной форме, чем после прошлой операции. Передвигаться получается полностью самостоятельно, без колясок и прочих ходунков.
А теперь о прекрасном. Обезболивающее неопиоидное средство “Джорнавакс” (Journavx) реально работает! Нет, полностью опиоиды оно, увы, не заменяет, но прогресс впечатляет: прошлый раз — 10 мг оксикодона каждые 4 часа, сейчас — по 5 мг, и раз в 6 часов. Это огромный шаг вперёд.
Разобравшись, как оно действует, стало понятно: снижает проницаемость клеточной мембраны для ионов Na⁺, вытесняет Ca²⁺ из рецепторов на внутренней поверхности, блокирует возникновение и проведение болевых импульсов — но при этом не влияет на ЦНС. Аналогично работают местные анестетики, такие как лидокаин, бензокаин, новокаин. И, “чтоб два раза не вставать”, — да, кокаин тоже из этой компании и до сих пор применяется при некоторых операциях на носу (ринопластике).
Жаль только, что “Джорнавакс” не разрешён для хронического приёма: максимум 14 дней, потом стоп. Принимается раз в 12 часов — например, в 7 утра и в 7 вечера (как я принимаю).
В целом — почти всё получилось хорошо. Хотелось бы, конечно, обойтись вообще без опиоидных гадостей, особенно с моей-то историей, но, увы, некоторые боли настолько зверские, что обычные таблетки — как слону дробина. А те, кто думает, что смогут терпеть непрекращающуюся боль на уровне 8 из 10 неделями, — ну, терпите-терпите, удачи. Хронические боли такой силы — пипец сердечно-сосудистой системе из-за постоянного выброса адреналина и кортизола.
