Category: на вентилятор

Так как у нас пят­ни­ца!!!

А что вы дума­е­те о том, что Рыжий сдал Китаю Тай­вань, как алко­го­лик — стек­ло­та­ру?

Раз­но­го рода поли­то­ло­ги дол­го объ­яс­ня­ли нам, что США не соби­ра­ют­ся все­рьёз впи­сы­вать­ся за Укра­и­ну пото­му, что не хотят рас­пы­лять силы перед борь­бой с глав­ным вра­гом — Кита­ем. Мол, насто­я­щая бит­ва будет не за Дон­басс, а за Тай­вань. Вот там-то всё и решит­ся.

А теперь полу­ча­ет­ся, что и за Тай­вань мы тоже не соби­ра­ем­ся впи­сы­вать­ся.

То есть что — мы реши­ли окон­ча­тель­но закук­лить­ся? Свер­нуть­ся в клу­бок, задёр­нуть што­ры, выклю­чить свет, и сде­лать вид, что сна­ру­жи ниче­го не про­ис­хо­дит?

Тогда како­го леше­го мы полез­ли в Пер­сию, где неза­мед­ли­тель­но уго­ди­ли в кап­кан? И в Вене­су­э­ле что забы­ли? Что­бы они не про­да­ва­ли нефть Китаю? Так мы теперь с Кита­ем дру­зья, что ли? А санк­ции тогда вооб­ще про что были?

Что в нашей внеш­ней поли­ти­ке явля­ет­ся кур­сом стра­ны, так ска­зать, вооб­ще, а что — лич­ной ини­ци­а­ти­вой Рыже­го?

Хочет­ся, нако­нец, про­те­реть запо­тев­шие стёк­ла это­го шай­тан-авто­бу­са и уви­деть, куда мы едем. Или хотя бы — кто сидит за рулём, поче­му каби­на води­те­ля теперь такая аля­по­ва­тая, и поче­му у нас вме­сто марш­ру­та напи­са­но: «Куда-нибудь».

А то это вот «тут пом­ню, тут не пом­ню; тут мы сверх­дер­жа­ва, а тут кос­пле­им Швей­ца­рию» — как-то совсем неко­миль­фо.

Что-то даже самый вме­ня­е­мый из всех Линук­сов тоже испор­тил­ся.

Ubuntu мне все­гда импо­ни­ро­вал тем, что у него по умол­ча­нию была вер­ти­каль­ная панель задач: удоб­но, при­выч­но, по-чело­ве­че­ски. Но начи­ная с вер­сии 24 интер­фейс стал каким-то совсем дурац­ким.

Систе­ма «нажми кноп­ку и ищи, что тебе надо» — это вооб­ще как для деск­топ­ной ОС? Зачем? Кому это удоб­но? Кто при­ни­ма­ет эти UX-дизай­нер­ские реше­ния? Недо­учив­ши­е­ся на дизай­не­ров сту­ден­ты? Или люди, кото­рые не могут себе поз­во­лить купить ком­пью­тер­ную мышь? Кому вооб­ще меша­ла дре­во­вид­ная систе­ма меню?

А теперь хоть на Kubuntu с ейной Plasma пере­хо­ди. Или на Mint.

В интер­не­тах нын­че мод­но пла­кать на тему, что США боль­ше не явля­ют­ся един­ствен­ной миро­вой сверх­дер­жа­вой, что нам нуж­но любой ценой этот ста­тус удер­жать, или с тра­у­ром сооб­щать, что наша рес­пуб­ли­ка уже сбро­си­ла шас­си сверх­дер­жа­вы и более ею не явля­ет­ся.

У меня, соб­ствен­но, один вопрос:

— Ну и что?

Как ста­тус про­жи­ва­ния в сверх­дер­жа­ве транс­ли­ру­ет­ся в содер­жи­мое мое­го кошель­ка? В нали­чие хле­ба, моло­ка, и мас­ла в бли­жай­шем мага­зине? В без­опас­ность на лич­ном уровне? В доступ­ность меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния? В спо­кой­ствие за зав­траш­ний день?

А? Что? Никак?

Вот то-то и оно, что никак. А если «никак», то, изви­ни­те, «оно нам надо»?

Ста­тус сверх­дер­жа­вы — это же не бес­плат­ная плюш­ка, кото­рую тебе выда­ют вме­сте с пас­пор­том. Это вынуж­ден­ность играть в миро­во­го поли­цей­ско­го. Это посы­ла­ние про­стых аме­ри­кан­ских ребят и дев­чо­нок поги­бать на Ближ­нем Восто­ке. Или на Даль­нем, какую уж пер­спек­ти­ву нам нын­че рису­ют. Это веч­ное «мы каж­дой боч­ке затыч­ка, каж­дой дыр­ке гвоздь». Это посто­ян­ное ока­за­ние дав­ле­ния на всех участ­ни­ков миро­во­го поли­ти­че­ско­го про­цес­са ради дости­же­ния каких-то наших миро­вых инте­ре­сов.

Вот толь­ко зачем это лич­но мне?

Чем мне про­стой ома­нец или перс так насо­лил, что я долж­на его нена­ви­деть? В долг он у меня не зани­мал, в кофе не ссал, детей моих не оби­жал, под окна­ми в выпи­том виде не орал. Так на кой мне этот хрен?

Поче­му я долж­на про­сы­пать­ся и радо­вать­ся тому, что где-то в мире моё госу­дар­ство опять кого-то при­жа­ло, про­да­ви­ло, санк­ци­я­ми обло­жи­ло, авиа­но­сец подо­гна­ло, или очень… гм… аргу­мен­ти­ро­ван­но объ­яс­ни­ло, как имен­но надо жить? Мне от это­го что — дешев­ле к вра­чу схо­дить? Гал­лон моло­ка в мага­зине обрат­но до трёх дол­ла­ров упа­дёт? Доро­ги сами заас­фаль­ти­ру­ют­ся? Зар­пла­та вырас­тет? Нет? Ну тогда про­сти­те, но я не вижу ком­мер­че­ско­го пред­ло­же­ния.

Была вон Фран­ция миро­вой дер­жа­вой. Тоже когда-то реша­ла миро­вые вопро­сы — чуть ли не пол-Афри­ки до сих пор гово­рит по-фран­цуз­ски отнюдь не пото­му, что мест­ные жите­ли одна­жды просну­лись и реши­ли: «А не начать ли нам после дож­дич­ка в чет­верг спря­гать être и avoir?»

Бри­та­ния — туда же. Пол­ми­ра до сих пор в англий­ском язы­ке, вклю­чая всю Индию, а там, изви­ни­те, пол­то­ра мильяр­да рыл живёт, не гуль­кин хрен.

И что теперь?

Фран­ция и Бри­та­ния этот ста­тус бла­го­по­луч­но уте­ря­ли. Да, или­точ­ка пла­ка­ла. Гене­ра­лы скри­пе­ли зуба­ми. Газе­ты туда же, как сей­час — писа­ли про закат вели­чия. Суэц­кий кри­зис, Алжир, Индо­ки­тай, рас­пад импе­рий, пост­ко­ло­ни­аль­ные фан­том­ные боли — всё это было, никто не спо­рит.

Но если смот­реть не с бал­ко­на мини­стер­ства обо­ро­ны или ино­стран­ных дел, а с кух­ни обыч­но­го чело­ве­ка, то выяс­ня­ет­ся стран­ная вещь: Жан и Джон не рас­сы­па­лись в пыль от того, что Париж и Лон­дон боль­ше не могут по щелч­ку паль­цев коман­до­вать пол-пла­не­той. Баге­ты про­дол­жи­ли печь. Дети про­дол­жи­ли ходить в шко­лу. Вра­чи про­дол­жи­ли лечить. Поез­да, с пере­мен­ным успе­хом, про­дол­жи­ли ходить. Мир не рух­нул от того, что быв­шие импе­рии пере­ста­ли быть хозя­е­ва­ми гло­баль­ной лавоч­ки.

Да, госу­дар­ству ста­ло менее пон­то­во. Да, флаг стал зани­мать мень­ше места на гло­бу­се. Да, в каби­не­тах у ста­рых пер­ду­нов, навер­ное, до сих пор висит какая-нибудь кар­та коло­ний, на кото­рую они смот­рят с влаж­ны­ми гла­за­ми:

Но обыч­но­му чело­ве­ку-то что?

Может быть, про­бле­ма не в том, что стра­на пере­ста­ёт быть сверх­дер­жа­вой. Может быть, про­бле­ма в том, что слиш­ком мно­гие при­вык­ли путать бла­го­по­лу­чие граж­да­ни­на с раз­ме­ром госу­дар­ствен­но­го фал­ло­са на гео­по­ли­ти­че­ской кар­те.

Пото­му что «сверх­дер­жав­ность» та самая — она в том чис­ле вклю­ча­ет в себя воен­ные базы, фло­ты, чудо­вищ­ные воен­ные бюд­же­ты, обя­за­тель­ства, сою­зы, вра­гов, «зоны инте­ре­сов», и про­чую изящ­ную сло­вес­ность, от кото­рой пах­нет не хле­бом с мас­лом, а поро­хом и взрыв­чат­кой, соля­рой и керо­си­ном, боль­шой кро­вью и похо­ро­на­ми с госу­дар­ствен­ны­ми фла­га­ми.

И вот это мне пыта­ют­ся про­дать как наци­о­наль­ную тра­ге­дию?

Мол, увы и ах, Аме­ри­ка боль­ше не един­ствен­ная сверх­дер­жа­ва. Ах, мир стал мно­го­по­ляр­ным. Ой, девонь­ки, да кто же теперь будет всем объ­яс­нять, как жить.

Да пусть никто не объ­яс­ня­ет. Может, хоть раз попро­бу­ем пожить не в режи­ме гло­баль­но­го «смот­ря­ще­го на хате», а в режи­ме нор­маль­ной стра­ны, у кото­рой основ­ная зада­ча — что­бы сво­им граж­да­нам было без­опас­но, сыт­но, лечить­ся не разо­ри­тель­но, рабо­тать не за три копей­ки в час, а ста­реть не страш­но.

Если всё это есть — то насрать сто куч на этот ста­тус, про­сти­те за мой фран­цуз­ский. Тем более что фран­цуз­ский тут исто­ри­че­ски весь­ма к месту.

Мне не нужен флаг раз­ме­ром с кон­ти­нент, если под ним люди не могут поз­во­лить себе инсу­лин. Мне не нуж­на авиа­нос­ная груп­па, если обыч­ная семья боит­ся вызвать ско­рую из-за счё­та. Мне не нуж­на воз­мож­ность «про­еци­ро­вать силу» в любой точ­ке зем­но­го шара, если дома учи­те­ля поку­па­ют школь­ные при­над­леж­но­сти за свои день­ги, а доро­ги выгля­дят так, буд­то по ним уже про­еци­ро­ва­ли силу, при­чём артил­ле­ри­ей и дро­на­ми.

Ста­тус сверх­дер­жа­вы — это кра­си­вая игруш­ка для поли­ти­ков, гене­ра­лов, ана­ли­ти­ков, think tank-ов, и про­чих граж­дан, кото­рым очень нра­вит­ся дви­гать флаж­ки по кар­те. А пла­тить за эту игруш­ку, как обыч­но, пред­ла­га­ет­ся нам. Мно­гие дума­ют, что коло­ни­за­то­ры живут луч­ше, пото­му что «гра­бят коло­нии». Нет, дара­гие дру­зиа, коло­нии — это в первую оче­редь огром­ные рас­хо­ды: армия, флот, чинов­ни­ки, гар­ни­зо­ны, доро­ги к руд­ни­кам, подав­ле­ние вос­ста­ний, и веч­ная бюро­кра­ти­че­ская опу­холь где-то за морем. Бога­те­ют на этом обыч­но не «про­стые люди», а вполне кон­крет­ные граж­дане с пра­виль­ны­ми акци­я­ми, свя­зя­ми, и каким-нибудь папи­ным мут­ным досту­пом к зам­бий­ским изу­мру­дам (при­вет, Илон­чик).

Так что нет, я не чув­ствую тра­у­ра по пово­ду воз­мож­но­го (или уже слу­чив­ше­го­ся) выхо­да из ста­ту­са един­ствен­ной сверх­дер­жа­вы. Я чув­ствую лёг­кое недо­уме­ние, поче­му мне вооб­ще пред­ла­га­ют по это­му пово­ду скор­беть.

Пусть госу­дар­ство будет не самым боль­шим, не самым гром­ким, и не самым страш­ным. Пусть оно про­сто, для нача­ла, будет при­год­ным для жиз­ни. Мне, зна­е­те ли, это­го вполне доста­точ­но.

Посту­пил вопрос от aumakua — что лич­но я и мои зна­ко­мые таки име­ем ска­зать за про­сти­ту­цию?

На лич­ном уровне мне не встре­ча­лись люди, кото­рые бы счи­та­ли, что про­сти­ту­цию нуж­но пол­но­стью запре­тить. Боль­шин­ство, как мне кажет­ся, исхо­дит из доволь­но про­стой мыс­ли: если два взрос­лых чело­ве­ка доб­ро­воль­но хотят сопри­кос­нуть­ся сли­зи­сты­ми — это, в общем-то, их лич­ное дело. Даже если за день­ги. Это во-пер­вых. А во-вто­рых, про­сти­ту­ция в пря­мой или слег­ка заву­а­ли­ро­ван­ной фор­ме (sugar babies, эскорт) всё рав­но будет все­гда. При любой вла­сти и любых мораль­ных усто­ях. Как все­гда будет вод­ка — виде­ли уже тыщу раз. Запре­ты толь­ко заго­ня­ют всё это в область тене­вой эко­но­ми­ки и в выхло­пе дают вели­ко­леп­но орга­ни­зо­ван­ную пре­ступ­ность.

Самое глав­ное — это то, что любое пре­ступ­ле­ние под­ра­зу­ме­ва­ет нали­чие потер­пев­ше­го. И имен­но это­го само­го потер­пев­ше­го в про­сти­ту­ции никто так и не может предъ­явить. А что, это удо­вле­тво­рён­ный кли­ент, что ли, «постра­дал»? Или став­шая на неко­то­рое коли­че­ство ден­зна­ков бога­че дама тут постра­да­ла? Чем это вооб­ще прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся, напри­мер, от про­фес­си­о­наль­но­го мас­са­жа? Так кто же, спра­ши­ва­ет­ся, потер­пев­ший? Его нет. А нет постра­дав­ше­го и внят­но обо­зна­чен­но­го вре­да — нет и пре­ступ­ле­ния.

При этом, конеч­но, мало кто счи­та­ет про­сти­ту­цию какой-то высо­ко­мо­раль­ной или ува­жа­е­мой рабо­той. Но, если уж на то пошло, в мире хва­та­ет заня­тий и поху­же. Напри­мер, быть CEO ком­па­нии меди­цин­ско­го стра­хо­ва­ния. Эти ребя­та, пожа­луй, дадут фору даже про­дав­цам подер­жан­ных авто­мо­би­лей — одной из самых оди­оз­ных про­фес­сий в Аме­ри­ке.

Но преж­де чем спо­рить о запре­тах и раз­ре­ше­ни­ях, сто­ит дого­во­рить­ся о базо­вом: что вооб­ще счи­тать про­сти­ту­ци­ей?

Понят­но, что клас­си­че­ская схе­ма — секс с про­ник­но­ве­ни­ем за день­ги — сюда вхо­дит. Но где про­хо­дит гра­ни­ца?
Если кли­ен­та удо­вле­тво­ря­ют ртом — это уже про­сти­ту­ция или нет?
А если рука­ми?
А что делать с OnlyFans и про­чим кам­мин­гом?
А с эскорт-услу­га­ми и так назы­ва­е­мы­ми sugar babies, кото­рые вовсе не обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ют сек­су­аль­ный кон­такт?

Где про­хо­дит гра­ни­ца?

Напри­мер, как нам отно­сить­ся к инсти­ту­ту гейш в Япо­нии? Фор­маль­но это не про­сти­ту­ция: гей­ши не ока­зы­ва­ют сек­су­аль­ных услуг, их зада­ча — обще­ние, раз­вле­че­ние, куль­тур­ное сопро­вож­де­ние. Или взять не менее япон­ские же hostess bars — заве­де­ния, где кли­ент пла­тит за ком­па­нию, раз­го­вор, флирт, и ощу­ще­ние вни­ма­ния. Секс не вхо­дит в услу­гу, но сама услу­га — это, по сути, опла­чи­ва­е­мая бли­зость.

Тогда воз­ни­ка­ет зако­но­мер­ный вопрос: если опла­чи­ва­е­мое вни­ма­ние и физи­че­ская или эмо­ци­о­наль­ная бли­зость допу­сти­мы в одних фор­мах, то поче­му в дру­гих — вне­зап­но ста­но­вят­ся пре­ступ­ле­ни­ем?

И где имен­но про­хо­дит та самая гра­ни­ца, после кото­рой госу­дар­ство реша­ет вме­шать­ся? По фак­ту семя­из­вер­же­ния? А если оно, про­сти­те, про­изо­шло слу­чай­но (ну, быва­ет) — это уже уго­лов­ка или ещё нет?

Так где кон­крет­но мы оста­нав­ли­ва­ем­ся — и поче­му имен­но там? Где про­хо­дит гра­ни­ца, после кото­рой чело­век ста­но­вит­ся «секс-работ­ни­ком», а до это­го — нет?

Ответ, увы, непри­ят­ный: объ­ек­тив­ной гра­ни­цы здесь нет. Есть толь­ко соци­аль­ные кон­вен­ции. И что с этим пред­ла­га­ет­ся делать?

Если упро­стить, у госу­дар­ства здесь есть три базо­вых под­хо­да:

1. Пол­но­стью запре­тить.
2. Раз­ре­шить, но лицен­зи­ро­вать и регу­ли­ро­вать.
3. Раз­ре­шить и в целом не вме­ши­вать­ся — как, напри­мер, никто не лицен­зи­ру­ет людей, кото­рые чинят ком­пью­те­ры за день­ги.

Мне бли­же про­ме­жу­точ­ная пози­ция меж­ду вто­рым и тре­тьим вари­ан­та­ми.

Я счи­таю, что госу­дар­ство в прин­ци­пе не впра­ве загля­ды­вать в посте­ли граж­дан, если там все совер­шен­но­лет­ние и соглас­ны. Это, кста­ти, вполне кон­сер­ва­тив­ная, без бал­ды, пози­ция — огра­ни­чен­ное госу­дар­ство и невме­ша­тель­ство в част­ную жизнь. Но при этом пол­но­стью отпус­кать эту сфе­ру «в сво­бод­ное пла­ва­ние» тоже, на мой взгляд, непра­виль­но.

Клю­че­вой вопрос — это мас­штаб и систем­ность.
Если это эпи­зо­ди­че­ская или побоч­ная дея­тель­ность, то, воз­мож­но, избы­точ­ное регу­ли­ро­ва­ние толь­ко заго­нит всё в тень. Но если это основ­ной источ­ник дохо­да, то логич­но тре­бо­вать опре­де­лён­ных сани­тар­ных и про­фес­си­о­наль­ных стан­дар­тов.

Мы же не удив­ля­ем­ся тому, что ресто­ра­ны про­хо­дят сани­тар­ные про­вер­ки? Поче­му здесь долж­но быть прин­ци­пи­аль­но ина­че?

Да, гра­ни­ца меж­ду «под­ра­бот­кой» и «основ­ной дея­тель­но­стью» не все­гда чёт­кая. Она будет созда­вать спор­ные слу­чаи. Но это не уни­каль­ная про­бле­ма — такие раз­мы­тые гра­ни­цы суще­ству­ют во мно­гих сфе­рах, и мы с ними как-то живём.

Какую про­бле­му это реша­ет?

Преж­де все­го — бес­пра­вие секс-работ­ни­ков.
Сей­час, если кли­ен­та, услов­но, «пере­кли­ни­ло» и он при­ме­нил наси­лие, постра­дав­шая вряд ли пой­дёт в поли­цию. Пото­му что рис­ку­ет полу­чить про­бле­мы сама. Лега­ли­за­ция сни­ма­ет этот страх и даёт базо­вую пра­во­вую защи­ту.

Но, разу­ме­ет­ся, она не реша­ет всех про­блем.

Напри­мер, лега­ли­за­ция сама по себе не устра­ня­ет секс-тра­фик, осо­бен­но свя­зан­ный с несо­вер­шен­но­лет­ни­ми. Это отдель­ная, более тяжё­лая и слож­ная тема. Но тогда воз­ни­ка­ет вопрос: а какая модель вооб­ще спо­соб­на это пол­но­стью решить? Оче­вид­но, что запрет этих про­блем тоже не устра­ня­ет — одно­го Эпш­тей­на пой­ма­ли, а сколь­ко таких ещё гуля­ет на сво­бо­де? Пять? Десять? Боль­ше?

Есть и ещё один неудоб­ный вопрос.
Если чело­век при­хо­дит в секс-рабо­ту из-за эко­но­ми­че­ско­го дав­ле­ния — это сво­бод­ный выбор или фор­ма при­нуж­де­ния? И если это при­нуж­де­ние, то чем оно прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся от мно­же­ства дру­гих работ, на кото­рые люди идут не от хоро­шей жиз­ни? Ска­жем, нуж­ни­ки выгре­бать — кто-то идёт на эту рабо­ту пото­му что страст­но хочет этим зани­мать­ся? Или ско­рее пото­му что дома двое детей сидят, и жрать про­сят?

А если про­сти­ту­ция, и биз­нес, на ней постро­ен­ный, легаль­ны — ста­ло быть, и рекла­ма тоже легаль­на? И какую фор­му ей мож­но раз­ре­шить при­ни­мать? Огром­ные билл­бор­ды у феде­раль­ных трасс, «Толь­ко у нас! Бля­ди в режи­ме 24 на 7»? Тоже, навер­ное, нет.

Про­стых отве­тов здесь не суще­ству­ет.

Любая модель — запрет, регу­ли­ро­ва­ние или пол­ная сво­бо­да — реша­ет одни про­бле­мы и созда­ёт дру­гие. Вопрос толь­ко в том, с каки­ми про­бле­ма­ми жить луч­ше. И вопрос «а как луч­ше» — тоже не про­стой, пото­му что неоче­вид­но, по каким мет­ри­кам судить, «луч­ше» ста­ло, или наобо­рот.

Но это не зна­чит, что думать об этом не сто­ит. Ско­рее наобо­рот: имен­но из-за слож­но­сти этой темы поверх­ност­ные реше­ния здесь осо­бен­но опас­ны.

Но в целом — как я, так и моё окру­же­ние в целом счи­та­ем, что госу­дар­ство не впра­ве при­да­вать мора­ли ста­тус зако­на, и что про­сти­ту­ция не долж­на быть запре­ще­на. Всё осталь­ное — уже вопрос того, как имен­но с этим жить.