Lab Journal 6

Вот мно­гие не пони­ма­ют — как мож­но хотеть уме­реть.

Это хоро­шо, что не пони­ма­ют, и желаю нико­гда не столк­нуть­ся.

Но могу попы­тать­ся объ­яс­нить.

Вам хоть раз при­хо­ди­лось испы­ты­вать жут­кую физи­че­скую боль? Ну, напри­мер, ожог сте­пе­ни эдак при­мер­но тре­тьей, с глу­бо­ким некро­зом тка­ней? Или про­бо­де­ние язвы желуд­ка — тоже вещь “хоро­шая”.

Лич­но для меня таким при­ме­ром было состо­я­ние после тре­тьей опе­ра­ции на спине — когда не помо­гал даже мор­фий. Что­бы снять боль, вра­чам при­шлось дать мне гид­ро­мор­фон (hydromorphone, тор­го­вая мар­ка Dilaudid). Он при­мер­но в пять раз силь­нее мор­фия, его в хос­пи­сах при­ме­ня­ют.

Но что­бы дать гид­ро­мор­фон, было необ­хо­ди­мо раз­ре­ше­ние леча­ще­го вра­ча — attending — в гос­пи­та­ле. А он один на весь этаж. И пока он при­шёл, пока раз­ре­шил, пока они сбе­га­ли, при­нес­ли, и при­це­пи­ли всё это к капель­ни­це…

В общем, “было кру­то”.

И когда ты нахо­дишь­ся в этом состо­я­нии жут­кой боли, смерть, зна­е­те ли, не кажет­ся чем-то пло­хим. Она кажет­ся про­сто окон­ча­ни­ем стра­да­ний. Выхо­дом.

Так вот, боль — за неиме­ни­ем луч­ше­го сло­ва — душев­ная, а не физи­че­ская, может дости­гать точ­но таких же зна­че­ний. А смерть — точ­но так же не кажет­ся чем-то пло­хим. Она — про­сто окон­ча­ние стра­да­ний. Конец боли.

И я наде­юсь, что вы нико­гда не ока­же­тесь на дне тако­го колод­ца, когда смот­ришь по сто­ро­нам — и хоро­ше­го не видишь вооб­ще ниче­го. Даже све­та свер­ху.

Бере­ги­те себя.

Да, и ещё — “что­бы два раза не вста­вать”.

Если в вашей жиз­ни есть чело­век с тяжё­лой депрес­си­ей и вдруг, ни с того ни с сего, он/а начи­на­ет вести себя так, буд­то чув­ству­ет себя пре­крас­но: улы­ба­ет­ся, раду­ет­ся, ста­но­вит­ся необыч­но спо­кой­ным — это не обя­за­тель­но озна­ча­ет, что чело­ве­ку ста­ло луч­ше. Ино­гда это как раз повод вдвое уси­лить бди­тель­ность.

Дан­ный фено­мен хоро­шо опи­сан в про­филь­ной лите­ра­ту­ре — такое может про­изой­ти, когда чело­век уже при­нял реше­ние и раз­ра­бо­тал план: как имен­но он/а соби­ра­ет­ся себя умерт­вить. Воз­мож­но, у него или неё уже всё гото­во, и даже при­го­тов­ле­на и пред­смерт­ная запис­ка.

Не бой­тесь спро­сить пря­мо. Раз­го­вор о само­убий­стве не “под­ки­нет чело­ве­ку идею”, зато может дать ему воз­мож­ность нако­нец ска­зать вслух, что про­ис­хо­дит.

Вче­ра вер­ну­лась к люби­мо­му упраж­не­нию — пла­ва­нию брас­сом. За 25 минут в бас­сейне умуд­ри­лась про­плыть… аж 550 ярдов, блин.

Рань­ше я за то же вре­мя кило­метр пла­ва­ла. Ниче­го, было бы усер­дие, а резуль­та­ты при­ло­жат­ся.

Заод­но опро­бо­ва­ла фут­бол­ку для три­ат­ло­на Zoot, кото­рую посо­ве­то­вал nameless-one-dm. Хоро­шая фут­бол­ка, и пла­вать в ней удоб­но; толь­ко раз­мер XL уже не мой, надо L, а то и как бы не весь даже M. Ниче­го, по интер­не­там зака­жу.

*Это фин­ское сло­во не под­ле­жит пере­во­ду одним сло­вом. Оно озна­ча­ет «упор­ство, вынос­ли­вость, стой­кость перед лицом труд­но­стей и опас­но­стей». Это люби­мое сло­во фин­нов в их язы­ке, кото­рое хоро­шо опи­сы­ва­ет внут­рен­ний харак­тер этой заме­ча­тель­ной нации.

Отс­мот­ре­ла вто­рую серию при­клю­че­ний фин­ско­го спец­на­зов­ца. В пер­вой серии скром­но­го золо­то­ис­ка­те­ля Аата­ми Кор­пи в испол­не­нии Йор­мы Том­ми­лы пыта­лись огра­бить фаши­сты. Ну, он им и пока­зал, на что спо­со­бен вете­ран-раз­вед­чик Зим­ней вой­ны.

Во вто­рой серии Аата­ми Кор­пи воз­вра­ща­ет­ся в род­ную Каре­лию, ото­бран­ную у Фин­лян­дии, что­бы разо­брать свой ста­рый дом по брёв­ныш­ку, увез­ти его с собой и собрать зано­во уже на фин­ской тер­ри­то­рии.

На его пути вста­ёт совет­ский НКВД под пред­во­ди­тель­ством неко­е­го Его­ра Дра­га­но­ва, ответ­ствен­но­го за рас­пра­ву над семьёй Кор­пи во вре­мя вой­ны. И понеслааа­ась — лета­ю­щие над голо­вой тан­ки, стрель­ба по-маке­дон­ски (с двух рук сра­зу) из ППШ с бес­ко­неч­ны­ми мага­зи­на­ми, фех­то­ва­ние на вил­ках, и про­чие про­яв­ле­ния здо­ро­во­го запре­дель­но­го кине­ма­то­гра­фи­че­ско­го иди­о­тиз­ма.

Толь­ко ради Апол­ло­на, не смот­ри­те этот фильм на скот­ском серьё­зе. Это в луч­шем слу­чае «От зака­та до рас­све­та» и «Эль Мари­а­чи» с Бан­де­ра­сом, толь­ко в фин­ском раз­ли­ве, со взры­ва­ю­щи­ми­ся во все сто­ро­ны НКВД-шни­ка­ми, кро­ви­щей, и про­чи­ми джиб­са­ми.

Но, ч0рт возь­ми, мне понра­ви­лось. А это в кино глав­ное.

До чего, одна­ко, тех­ни­ка нын­че дошла. Уже суще­ству­ют авто­ма­ти­зи­ро­ван­ные сель­ско­хо­зяй­ствен­ные дро­ны — напри­мер, для опрыс­ки­ва­ния полей.

Рань­ше для это­го надо было нани­мать лёт­чи­ка на куку­руз­ни­ке. А сей­час купил дрон, задал ему кар­ту участ­ка, залил в бак хими­ка­ты — 70 лит­ров, меж­ду про­чим, не гуль­кин шЫш, — и впе­рёд. Всё осталь­ное он сде­ла­ет сам.

https://www.messicks.com/new/model/ea-vision-j150

А вку­пе с мобиль­ной заряд­ной стан­ци­ей и боль­шим баком с ядо­хи­ми­ка­та­ми долж­на полу­чить­ся вооб­ще авто­ном­ная маши­на смер­ти для вре­ди­те­лей.

Кру­то, кру­то.

То, что в рус­ский язык заим­ству­ют­ся сло­ва из совре­мен­но­го аме­ри­кан­ско­го англий­ско­го — ни для кого не сек­рет. Осо­бен­но про­фес­си­о­наль­ный жар­гон, ЕБИТДА тебе в глот­ку (это не матер­ное, это MBA-шное).

Но поми­мо слов, пере­во­дят­ся и каль­ки­ру­ют­ся целые выра­же­ния. Вче­ра слу­ша­ла в машине под­каст това­ри­ща Жуко­ва и Иса­е­ва про под­лод­ные вод­ки, тьфу, про под­вод­ные лод­ки. Маши­наль­но отме­ти­ла ещё одно выра­же­ние в раз­го­вор­ном рус­ском, уже дав­но зна­ко­мое мне в аме­ри­кан­ском англий­ском: “не самый ост­рый нож в сто­ле”. Так гово­рят про не очень умно­го, неда­лё­ко­го чело­ве­ка. орЫ­ги­нал — “not the sharpest knife in the drawer”.

У это­го выра­же­ния в англий­ском есть и дру­гие вари­ан­ты:

Не самая яркая лам­поч­ка в люст­ре (not the brightest bulb in the chandelier)
Не самый ост­рый инстру­мент в сарае (not the sharpest tool in the shed)

Дарю 😆

Так что вот моя копи­лоч­ка:

Про­по­ведь хору (preaching to the choir) — “убеж­дать уже убеж­дён­но­го”, “учить учё­но­го”.
Выстрел себе в ногу (shooting yourself in the foot) — то есть самой же себе и устро­ить про­бле­мы на ров­ном месте.
Не стал бы тро­гать что-то трёх­мет­ро­вой пал­кой (I wouldn’t touch it with a 10-foot pole) — я хочу оста­вать­ся от это­го явле­ния как мож­но даль­ше, и даже не обсуж­дать его.
Низ­ко вися­щий фрукт (low hanging fruit) — неслож­ная в дости­же­нии цель, даю­щая непло­хой выхлоп.

И теперь копи­лоч­ка += “не самый ост­рый нож в сто­ле”.
Не самая рус­ская фра­за в сарае, но жить будет 🙃

А поче­му бы не запус­кать в кос­мос без­но­гих инва­ли­дов?

Ну серьёз­но.

Они же баналь­но лег­че. Их мож­но поболь­ше в кап­су­лу натрам­бо­вать. Ска­фанд­ры для них мень­ше, с мень­шим весом. Еды им нуж­но не так мно­го, кис­ло­ро­да тоже, навер­ное, помень­ше — сплош­ная эко­но­мия мас­сы! Сколь­ко у нас там сто­ит запу­стить на орби­ту один кило­грамм? 10 кило­бас­ков, вро­де?

И самое глав­ное: нахре­на тебе в кос­мо­се ноги?

По стан­ции всё рав­но рука­ми пере­дви­га­ют­ся. За поруч­ни — рука­ми. Кноп­ки нажи­мать — рука­ми. Гай­ки кру­тить — рука­ми. Оттолк­нуть­ся мож­но чем угод­но, хоть жопой, хоть… в‑общем, по-раз­но­му мож­но оттолк­нуть­ся.

На Зем­ле ноги, конеч­но, полез­ная опция, так как гра­ви­та­ция и про­чее. В оче­ре­дях-то надо на чём-то сто­ять? Надо. А в кос­мо­се мож­но лег­ко обой­тись и без ног. Ноги — это так, legacy hardware 🙂

Поду­ма­лось тут, в свя­зи с про­чте­ни­ем вся­че­ско­го сай-фая.

Вот было бы при­коль­но пере­пи­сать «Гипер­бо­ло­ид инже­не­ра Гари­на» под совре­мен­ные реа­лии.

Кни­га Тол­сто­го ведь — она не про Жут­кий Луч, если разо­брать­ся. Жут­кий Луч — это… ну про­сто тех­но­ло­гия, идея кото­рой, по сло­вам само­го Гари­на, бес­со­вест­но украв­ше­го сам прин­цип у Ман­це­ва, лежит на поверх­но­сти и лег­ко повто­ря­е­ма в тече­ние года-двух тол­ко­вы­ми инже­не­ра­ми. Нет, я даже не буду душ­нить, и объ­яс­нять, поче­му гипер­бо­ло­ид не будет рабо­тать. Это неин­те­рес­но.

Пото­му что кни­га не про Жут­кий Луч, кни­га — про власть.

Соци­о­пат Гарин (уж назо­вём лопа­ту лопа­той) дол­го искал рут-доступ к миру и обна­ру­жил его в золо­те. А Жут­кий Луч — это так, про­сто тех­но­ло­гия на пути к рут-досту­пу.

Конеч­но, золо­том нын­че мир не уди­вишь. Денеж­ки-то нын­че фиат­ные, никто золо­том боль­ше не пла­тит. Ну, сде­лал ты золо­то дешё­вым. Ну, теперь кило­грамм золо­та сто­ит дешев­ле сталь­но­го прут­ка. Моло­дец.

Инже­не­ры, элек­трон­щи­ки, вра­чи в вос­тор­ге: инерт­ный металл сто­ит копей­ки, кон­так­ты не окис­ля­ют­ся, имплан­ты дёше­вы, и так далее. Эко­но­ми­ка толь­ко немно­жеч­ко косо погля­дит на ком­па­нии, зани­ма­ю­щи­е­ся добы­чей золо­та, да мас­со­во про­го­рят инве­сто­ры в жёл­тый металл. А в целом и не заме­тит никто.

В совре­мен­ных реа­ли­ях клю­чом к рут-досту­пу к миру мог бы стать пол­ный искус­ствен­ный интел­лект — AGI, кон­троль над кото­рым полу­чен одним чело­ве­ком.

И не на мощ­но­стях вычис­ли­тель­ных цен­тров с пета­бай­та­ми опе­ра­тив­ной памя­ти и энер­го­по­треб­ле­ни­ем как у горо­да, а в неболь­шом дата­цен­тре, кото­рый мож­но постро­ить в одно рыло: машин трид­цать-сорок. Ника­ких мега­кор­по­ра­ций. Ника­ких мно­го­мил­ли­ард­ных инве­сти­ций. Ника­ких тысяч сотруд­ни­ков. Что­бы сохра­нить сек­рет­ность.

И опять же, идея будет лежать, как гово­рит­ся, «на поверх­но­сти», и более двух лет такая моно­по­лия не про­дер­жит­ся. Повто­рят в Антро­пи­ке, Гуг­ле, Опе­нИИ, и так далее.

Весь смысл — в ран­нем досту­пе к тех­но­ло­гии, её ком­пакт­но­сти, и сек­рет­но­сти.

За эти два года чело­век, полу­чив­ший кон­троль над AGI, берёт под кон­троль… всё.

У Гари­на есть фора. За эти два года он выиг­ры­ва­ет любые пере­го­во­ры. Осва­и­ва­ет любые тех­но­ло­гии. Полу­ча­ет доступ к любой инфор­ма­ции. Дела­ет откры­тия быст­рее уни­вер­си­те­тов. Стро­ит ком­па­нии быст­рее кор­по­ра­ций. Зара­ба­ты­ва­ет день­ги быст­рее рын­ков.

Не пото­му, что он самый умный чело­век на Зем­ле. А пото­му, что у него под рукой инстру­мент, кото­рый дела­ет его умнее всех осталь­ных.

Он в оди­ноч­ку вла­де­ет и управ­ля­ет всем миром, этот гений… и соци­о­пат.

А финал… финал остал­ся бы тем же самым. Пото­му что Гарин все­гда про­иг­ры­ва­ет.

И вовсе не пото­му, что его дого­ня­ют кон­ку­рен­ты. И не пото­му, что тех­но­ло­гия пере­ста­ёт рабо­тать. Даже не пото­му, что он ока­зы­ва­ет­ся недо­ста­точ­но умён.

А пото­му, что мир слож­нее, чем ему кажет­ся.

Рано или позд­но обна­ру­жи­ва­ет­ся, что рут-досту­па ко все­му миру про­сто не суще­ству­ет. Про­бле­ма не в том, что­бы захва­тить мир. Про­бле­ма в том, что даже с AGI захва­чен­ным миром невоз­мож­но управ­лять в оди­ноч­ку. Мир состо­ит из людей, а люди — не детер­ми­ни­ро­ван­ные авто­ма­ты в кра­си­вой тео­рии. И соци­о­па­ту Гари­ну это­го нико­гда не понять.