Давненько я идиотские боХатые американские сараи не хаяла 🙂
Извольте — сей… предмет архитектуры продаётся нынче за 2.5 миллиона долларов в городе Роджерсвилле в нашем доблестном штате.
Вот первым делом, когда смотришь на дом, хорошо бы для начала определить — в каком вообще стиле построен этот дом? Неоколониальном? Об этом свидетельствуют архитектурные элементы — кирпич, окна с замковыми камнями и т.д.? Нео-греческом? Про это говорят колонны, крытые галереи…? И тут становится очевидным, что дом построен в излюбленном стиле МакСараев — “с бору по сосенке”, он же “у меня дохера денег, но нихера вкуса”.
Первое, что остервенело кидается прямо в рожу, как бешеная собака, — это асимметричная автомойка на три бокса на первом этаже.
“Начальника, тебе с воском или без?”
Японский бог, какого чОрта въезд в гараж делает на фасаде дома, претендующего на роскошь? Нельзя так делать, я запрещаю!
Фасад — это место, куда торжественно входит господин владелец. А гараж — помещение служебное. Он должен быть сбоку или сзади: туда заезжает кучер, там кареты, конюшня, мешки с овсом, упряжь, и прочая не предназначенная для парадного любования утилитарная ерунда.
Дальше глаз натыкается на тощие, как спички, колонны системы “как на корове седло”. Они натурально выглядят приклеенными, “шоб были”, а не выполняющими какую-то функцию. Потом, какой дебил запилил тут колонны и уткнул их в эту тоненькую крышу без пилястров, фронтонов, и нормальных карнизов? Это же выглядит откровенно по-уродски!
Давайте теперь посмотрим на то, какой каменный цветок так тщетно хотел высрать сей ахрентектор.
Это Монтичелло, дом президента Томаса Джефферсона. Вот именно так должны выглядеть колонны здорового человека, а не курильщика, на доме в неоколониальном стиле:
Видите — они здесь держат портик, имеют нормальную, а не спичечную толщину, правильно завершены пилястрами и упираются в человеческий фронтон с красивым карнизом, а не в крышу. И здесь они обрамляют портик и входную группу, а на первом фото — акцентируют автомойку.
Я реально могу написать тут ещё страниц пять на тему “что с этим домом не так”, но не хочу утомлять читателей. Покажу только вот ещё одно преступление против архитектуры. Вот так, по мнению строителя, должна выглядеть кухня в доме стоимостью два с половиной лимона бакинских:
Вот просто… “Что это, Бэрримор?” Что это вообще за подбор материалов? Оранжевая агрессивно блестящая плитка на полу, косплеящая Средиземноморье, дубовые шкафы моды 1997 года администрации Клинтона (тоже оранжевые), убогая трёхкопеечная столешница, скудное освещение и ломящаяся в рожу нержавейка вытяжки прямо посреди кухни. Никакой гармонии: материалы не просто ругаются между собой, а уже перешли на матершину с нецензурщиной. Мне просто не хочется в этой кухне находиться и что-то там делать.
Теперь главный вопрос — “а кто это сделал”? И тут всё становится понятным. Немного OSINT-магии, и выясняется, что дом, судя по всему, был построен или как минимум доведён до нынешнего состояния неким Уиллардом Роем Хиллом, родившимся в 1943 году и в 2024 году, как пишут в некрологе, отбывшим в лучший мир.
Очень может быть, что это был хороший человек, примерный семьянин, член КПСС — нет, нет, не участвовал, не был, не имеет, а позолоти ручку… тьфу. Извините.
Короче, пересказывать все этапы биографии я не буду. Если кому-то хочется прочитать некролог, то он есть в Фейсбуке. Смысл такой: человек был простым сыном фермера, выбился в люди, и заработал хорошие деньги.
Плохого в этом, разумеется, ничего нет. Плохо другое: деньги появились, а вкус за ними не поспел. “Права купил, а ездить не купил”. В данном случае — “особняк построил, а архитектуру не купил”. И то ли он решил, что нормальный архитектор — это лишняя роскошь, то ли нанял архитектора, а потом начал диктовать ему свои условия из серии: “Я тут был проездом в Лувре, и там вот так — пыщь, пыщь!”
Вот ссылка на страницу дома в Zillow — вы поглядите, насколько этот дом безвкусный внутри. Отдельно рекомендую главную входную лестницу: совершенно идиотскую, разделённую на две лестницы с водопадом посередине. Про обязательных херувимчиков на потолке хозяйской спальни даже говорить нечего.
“Был я тут проездом в Лувре. Ничо, чистенько, но бедненько. Так вот у них там на потолке везде херувимчики. Ты мне таких же забацай, в натуре!”
Отдельный привет передаёт входная группа. Снаружи дом изо всех сил пытается изображать усадьбу, портик, колонны, южную классику и “к нам сейчас приедет губернатор на бал”. А заходишь внутрь — и тебя встречают двери как из дешёвого туркостроевского офиса.
Вот эти стеклянные офисные створки с доводчиком — это что вообще такое? Это вход в особняк за два с половиной миллиона долларов или в бухгалтерию ООО “ЮгСтройКомплект”? Где нормальная тяжёлая деревянная дверь? Где филёнки, фрамуги, боковые окна, красное дерево, пропорция, чувство торжественного входа? Где, прости Аполлон, архитектура?
И вот тут мы неизбежно приходим к старому доброму слову “нувориш”.
Слово это пришло из французского nouveau riche — буквально “новый богатый”. То есть человек, у которого деньги уже появились, а культурный слой, привычка к хорошим вещам, насмотренность, и понимание меры — ещё нет.
И это, собственно, главный диагноз этого дома. Старые деньги, при всех их грехах, обычно не орут. Они могут быть снобскими, холодными, наследственными, сколько угодно неприятными, но они хотя бы понимают, что настоящая роскошь не обязана визжать на всю округу: “Смотрите, у меня есть деньги!”
Нувориш же роскошь не проживает, а демонстрирует. Ему мало хорошего дома — ему нужен дом, который с дороги видно. Ему мало лестницы — нужна лестница с водопадом. Мало спальни — нужны херувимчики на потолке. Мало колонн — надо налепить их на фасад так, чтобы даже гаражные ворота почувствовали себя как минимум Парфеноном.
Проблема же не в том, что человек разбогател. Разбогател — молодец, честь тебе и хвала, ударник капиталистического труда. Проблема в том, что вместе с деньгами не выдали вкус, а заказать его отдельно, увы, нельзя. Можно купить кирпич, колонны, фонтаны, дубовые шкафы, гектары плитки, ворота с пиками, и дом за два с половиной миллиона долларов. Но нельзя купить чувство меры.
А без чувства меры получается не усадьба, не особняк, и не родовое гнездо. Получается ровно то, с чего мы начали: боХатый сарай. Большой, дорогой, самодовольный — и абсолютно, безвозвратно, безнадёжно безвкусный.
Так что дом этот нынче продают наследники. То ли никто не хочет тащить на себе этого золотого крокодила, то ли второе поколение с деньгами уже успело понять, что жить в таком — удовольствие специфическое. И будут они его продавать, думаю, доооооооолго.
Жуть какая.
