Category: политика

В интер­не­тах нын­че мод­но пла­кать на тему, что США боль­ше не явля­ют­ся един­ствен­ной миро­вой сверх­дер­жа­вой, что нам нуж­но любой ценой этот ста­тус удер­жать, или с тра­у­ром сооб­щать, что наша рес­пуб­ли­ка уже сбро­си­ла шас­си сверх­дер­жа­вы и более ею не явля­ет­ся.

У меня, соб­ствен­но, один вопрос:

— Ну и что?

Как ста­тус про­жи­ва­ния в сверх­дер­жа­ве транс­ли­ру­ет­ся в содер­жи­мое мое­го кошель­ка? В нали­чие хле­ба, моло­ка, и мас­ла в бли­жай­шем мага­зине? В без­опас­ность на лич­ном уровне? В доступ­ность меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния? В спо­кой­ствие за зав­траш­ний день?

А? Что? Никак?

Вот то-то и оно, что никак. А если «никак», то, изви­ни­те, «оно нам надо»?

Ста­тус сверх­дер­жа­вы — это же не бес­плат­ная плюш­ка, кото­рую тебе выда­ют вме­сте с пас­пор­том. Это вынуж­ден­ность играть в миро­во­го поли­цей­ско­го. Это посы­ла­ние про­стых аме­ри­кан­ских ребят и дев­чо­нок поги­бать на Ближ­нем Восто­ке. Или на Даль­нем, какую уж пер­спек­ти­ву нам нын­че рису­ют. Это веч­ное «мы каж­дой боч­ке затыч­ка, каж­дой дыр­ке гвоздь». Это посто­ян­ное ока­за­ние дав­ле­ния на всех участ­ни­ков миро­во­го поли­ти­че­ско­го про­цес­са ради дости­же­ния каких-то наших миро­вых инте­ре­сов.

Вот толь­ко зачем это лич­но мне?

Чем мне про­стой ома­нец или перс так насо­лил, что я долж­на его нена­ви­деть? В долг он у меня не зани­мал, в кофе не ссал, детей моих не оби­жал, под окна­ми в выпи­том виде не орал. Так на кой мне этот хрен?

Поче­му я долж­на про­сы­пать­ся и радо­вать­ся тому, что где-то в мире моё госу­дар­ство опять кого-то при­жа­ло, про­да­ви­ло, санк­ци­я­ми обло­жи­ло, авиа­но­сец подо­гна­ло, или очень… гм… аргу­мен­ти­ро­ван­но объ­яс­ни­ло, как имен­но надо жить? Мне от это­го что — дешев­ле к вра­чу схо­дить? Гал­лон моло­ка в мага­зине обрат­но до трёх дол­ла­ров упа­дёт? Доро­ги сами заас­фаль­ти­ру­ют­ся? Зар­пла­та вырас­тет? Нет? Ну тогда про­сти­те, но я не вижу ком­мер­че­ско­го пред­ло­же­ния.

Была вон Фран­ция миро­вой дер­жа­вой. Тоже когда-то реша­ла миро­вые вопро­сы — чуть ли не пол-Афри­ки до сих пор гово­рит по-фран­цуз­ски отнюдь не пото­му, что мест­ные жите­ли одна­жды просну­лись и реши­ли: «А не начать ли нам после дож­дич­ка в чет­верг спря­гать être и avoir?»

Бри­та­ния — туда же. Пол­ми­ра до сих пор в англий­ском язы­ке, вклю­чая всю Индию, а там, изви­ни­те, пол­то­ра мильяр­да рыл живёт, не гуль­кин хрен.

И что теперь?

Фран­ция и Бри­та­ния этот ста­тус бла­го­по­луч­но уте­ря­ли. Да, или­точ­ка пла­ка­ла. Гене­ра­лы скри­пе­ли зуба­ми. Газе­ты туда же, как сей­час — писа­ли про закат вели­чия. Суэц­кий кри­зис, Алжир, Индо­ки­тай, рас­пад импе­рий, пост­ко­ло­ни­аль­ные фан­том­ные боли — всё это было, никто не спо­рит.

Но если смот­реть не с бал­ко­на мини­стер­ства обо­ро­ны или ино­стран­ных дел, а с кух­ни обыч­но­го чело­ве­ка, то выяс­ня­ет­ся стран­ная вещь: Жан и Джон не рас­сы­па­лись в пыль от того, что Париж и Лон­дон боль­ше не могут по щелч­ку паль­цев коман­до­вать пол-пла­не­той. Баге­ты про­дол­жи­ли печь. Дети про­дол­жи­ли ходить в шко­лу. Вра­чи про­дол­жи­ли лечить. Поез­да, с пере­мен­ным успе­хом, про­дол­жи­ли ходить. Мир не рух­нул от того, что быв­шие импе­рии пере­ста­ли быть хозя­е­ва­ми гло­баль­ной лавоч­ки.

Да, госу­дар­ству ста­ло менее пон­то­во. Да, флаг стал зани­мать мень­ше места на гло­бу­се. Да, в каби­не­тах у ста­рых пер­ду­нов, навер­ное, до сих пор висит какая-нибудь кар­та коло­ний, на кото­рую они смот­рят с влаж­ны­ми гла­за­ми:

Но обыч­но­му чело­ве­ку-то что?

Может быть, про­бле­ма не в том, что стра­на пере­ста­ёт быть сверх­дер­жа­вой. Может быть, про­бле­ма в том, что слиш­ком мно­гие при­вык­ли путать бла­го­по­лу­чие граж­да­ни­на с раз­ме­ром госу­дар­ствен­но­го фал­ло­са на гео­по­ли­ти­че­ской кар­те.

Пото­му что «сверх­дер­жав­ность» та самая — она в том чис­ле вклю­ча­ет в себя воен­ные базы, фло­ты, чудо­вищ­ные воен­ные бюд­же­ты, обя­за­тель­ства, сою­зы, вра­гов, «зоны инте­ре­сов», и про­чую изящ­ную сло­вес­ность, от кото­рой пах­нет не хле­бом с мас­лом, а поро­хом и взрыв­чат­кой, соля­рой и керо­си­ном, боль­шой кро­вью и похо­ро­на­ми с госу­дар­ствен­ны­ми фла­га­ми.

И вот это мне пыта­ют­ся про­дать как наци­о­наль­ную тра­ге­дию?

Мол, увы и ах, Аме­ри­ка боль­ше не един­ствен­ная сверх­дер­жа­ва. Ах, мир стал мно­го­по­ляр­ным. Ой, девонь­ки, да кто же теперь будет всем объ­яс­нять, как жить.

Да пусть никто не объ­яс­ня­ет. Может, хоть раз попро­бу­ем пожить не в режи­ме гло­баль­но­го «смот­ря­ще­го на хате», а в режи­ме нор­маль­ной стра­ны, у кото­рой основ­ная зада­ча — что­бы сво­им граж­да­нам было без­опас­но, сыт­но, лечить­ся не разо­ри­тель­но, рабо­тать не за три копей­ки в час, а ста­реть не страш­но.

Если всё это есть — то насрать сто куч на этот ста­тус, про­сти­те за мой фран­цуз­ский. Тем более что фран­цуз­ский тут исто­ри­че­ски весь­ма к месту.

Мне не нужен флаг раз­ме­ром с кон­ти­нент, если под ним люди не могут поз­во­лить себе инсу­лин. Мне не нуж­на авиа­нос­ная груп­па, если обыч­ная семья боит­ся вызвать ско­рую из-за счё­та. Мне не нуж­на воз­мож­ность «про­еци­ро­вать силу» в любой точ­ке зем­но­го шара, если дома учи­те­ля поку­па­ют школь­ные при­над­леж­но­сти за свои день­ги, а доро­ги выгля­дят так, буд­то по ним уже про­еци­ро­ва­ли силу, при­чём артил­ле­ри­ей и дро­на­ми.

Ста­тус сверх­дер­жа­вы — это кра­си­вая игруш­ка для поли­ти­ков, гене­ра­лов, ана­ли­ти­ков, think tank-ов, и про­чих граж­дан, кото­рым очень нра­вит­ся дви­гать флаж­ки по кар­те. А пла­тить за эту игруш­ку, как обыч­но, пред­ла­га­ет­ся нам. Мно­гие дума­ют, что коло­ни­за­то­ры живут луч­ше, пото­му что «гра­бят коло­нии». Нет, дара­гие дру­зиа, коло­нии — это в первую оче­редь огром­ные рас­хо­ды: армия, флот, чинов­ни­ки, гар­ни­зо­ны, доро­ги к руд­ни­кам, подав­ле­ние вос­ста­ний, и веч­ная бюро­кра­ти­че­ская опу­холь где-то за морем. Бога­те­ют на этом обыч­но не «про­стые люди», а вполне кон­крет­ные граж­дане с пра­виль­ны­ми акци­я­ми, свя­зя­ми, и каким-нибудь папи­ным мут­ным досту­пом к зам­бий­ским изу­мру­дам (при­вет, Илон­чик).

Так что нет, я не чув­ствую тра­у­ра по пово­ду воз­мож­но­го (или уже слу­чив­ше­го­ся) выхо­да из ста­ту­са един­ствен­ной сверх­дер­жа­вы. Я чув­ствую лёг­кое недо­уме­ние, поче­му мне вооб­ще пред­ла­га­ют по это­му пово­ду скор­беть.

Пусть госу­дар­ство будет не самым боль­шим, не самым гром­ким, и не самым страш­ным. Пусть оно про­сто, для нача­ла, будет при­год­ным для жиз­ни. Мне, зна­е­те ли, это­го вполне доста­точ­но.

У нас штат, конеч­но, недо­ро­гой. Поэто­му цен­ник тут ещё не такой пор­но­гра­фи­че­ский, как на хол­мах Кали­фор­нии или где-нибудь у зали­ва Гуд­зон.

Но если ещё недав­но было $2.49, а теперь уже вот это — то рост полу­ча­ет­ся боль­ше чем на 50%.

Тихо посме­ять­ся могут толь­ко вла­дель­цы элек­тро­мо­би­лей — но имен­но тихо. Пото­му что цена моло­ка в бли­жай­шем супер­мар­ке­те всё рав­но попол­зёт вверх с неиз­беж­но­стью вос­хо­да солн­ца. Как и цена на всё осталь­ное, что надо вез­ти, охла­ждать, хра­нить, гру­зить, и про­да­вать.

Да, стро­го гово­ря, это не совсем та инфля­ция, кото­рой потом тря­сут в офи­ци­аль­ных таб­лич­ках и успо­ка­и­ва­ют пуб­ли­ку рас­ска­за­ми про «базо­вые пока­за­те­ли». Толь­ко уте­ше­ние это при­мер­но уров­ня «зато по мето­ди­ке всё пра­виль­но». Эффект для чело­ве­ка у кас­сы ров­но тот же самый: денег столь­ко же, а купить на них мож­но мень­ше.

«Зато у Ира­на не будет ядер­но­го ору­жия»? Цель, конеч­но, бла­го­род­ная. Но где гаран­тии? Лич­но у меня нет вооб­ще ника­кой уве­рен­но­сти, что нынеш­няя кам­па­ния дей­стви­тель­но сдви­нет эту стрел­ку туда, куда обе­ща­ют.

А сра­му-то сколь­ко, сра­му? Какой-то там Иран сумел так пере­крыть Ормуз­ский про­лив, что вся миро­вая неф­тян­ка мгно­вен­но вста­ла на уши.

И мощ­ней­шая в мире рес­пуб­ли­ка, с самым круп­ным в мире фло­том, с авиа­ци­ей послед­не­го поко­ле­ния, раке­та­ми, «умны­ми» бом­ба­ми, спут­ни­ка­ми, РЛС, ком­пью­тер­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми, уль­тра­со­вре­мен­ной свя­зью, и всем про­чим набо­ром импер­ско­го желе­за, может сде­лать с этим… при­мер­но них­ре­на.

Нефть уле­та­ет вверх. Бен­зин уле­та­ет вверх. Сле­дом уле­тит всё осталь­ное.

Наде­юсь, все доволь­ны.

У мое­го шури­на был биз­нес по про­то­ти­пи­ро­ва­нию дета­лей.

Ска­жем, нари­со­вал инже­нер новую, улуч­шен­ную зап­часть к раке­те — и надо на неё посмот­реть в метал­ле. Не на кра­си­вый рен­дер в CAD, а на насто­я­щую желе­зя­ку. Собрать, про­ве­рить, поста­вить на виб­ро­стенд, погля­деть, как она будет себя вести в реаль­ной жиз­ни.

Если у ком­па­нии есть свои про­из­вод­ствен­ные мощ­но­сти — отлич­но. Если нет — идут к таким, как мой шурин.

— А сде­лай-ка нам вот это.
— Из алю­ми­ни­е­во­го спла­ва 7075.
— С таким хит­рым ради­у­сом.
— С допус­ка­ми, как у аэро­кос­ми­че­ской тех­ни­ки.
— Да так, что­бы на четы­рёх­ос­ном ЧПУ­я­то­ре всё это при­шлось делать.

Шурин может.

Для него и пятиос­ный ЧПУ — не экзо­ти­ка. Пла­ти­те день­ги — будет вам и 7075, и аэро­кос­ми­че­ские допус­ки.

Биз­нес у него был с 2008 года. Пере­жил Буша, Оба­му, Трам­па 1.0, Бай­де­на.

Трам­па 2.0 — не пере­жил.

Ини­ци­а­ти­вы DOGE при­кру­ти­ли ему кран­тик гос­за­ка­зов почти до нуля. А пятиос­ные ЧПУ — это такая шту­ка, кото­рая тре­бу­ет денег даже тогда, когда она не режет металл. Стан­ки надо обслу­жи­вать, арен­ду пла­тить, людей дер­жать.

В какой-то момент шурин понял, что даль­ше тянуть нель­зя. Уво­лил всех сотруд­ни­ков. Помог им устро­ить­ся на новые места. Даже реко­мен­да­тель­ные пись­ма каж­до­му напи­сал.

Сам думал пере­си­деть. Ну как же — стране ведь надо делать R&D? Не может же всё это про­сто исчез­нуть?

Ока­за­лось — может.

Мора­ли у этой исто­рии нет.

Есть толь­ко лёг­кое чув­ство иро­нии, когда оче­ред­ные ком­мен­та­то­ры рас­ска­зы­ва­ют, какой Трамп боль­шой друг Совет­ско­го Сою­за domestic manufacturing.

Рой­терс пишет, что с янва­ря 2025 года США поте­ря­ли око­ло 100 тысяч рабо­чих мест в про­из­вод­стве.

Циф­ра сама по себе не ката­стро­фи­че­ская. Но она пре­крас­но иллю­стри­ру­ет одну про­стую вещь: биз­не­сы, кото­рые живут деся­ти­ле­ти­я­ми — напри­мер, про­из­вод­ствен­ные — пло­хо пере­но­сят поли­ти­че­ский кли­мат, в кото­ром флю­гер посто­ян­но кру­тит­ся на все трид­цать два рум­ба.

Сего­дня тари­фы.
Зав­тра тари­фов не будет.
После­зав­тра уволь­ня­ем «без­дель­ни­ков».
Потом вне­зап­но выяс­ня­ет­ся, что уво­ли­лись самые луч­шие.
Потом Иран.
Потом цена неф­ти.
Потом ещё что-нибудь.

Инве­сти­ро­вать в стан­ки, зда­ния, и людей на гори­зон­те в два­дцать-трид­цать лет в такой атмо­сфе­ре — заня­тие, мяг­ко гово­ря, нерв­ное.

Да, конеч­но, были анон­сы новых заво­дов и фаб­рик.

Но анон­сы — это не рабо­чие места зав­тра. Это пре­зен­та­ции, пресс-рели­зы и кра­си­вые рен­де­ры.

А есть ещё одна вещь, о кото­рой почти никто не гово­рит.

Совре­мен­ное про­из­вод­ство не созда­ёт столь­ко рабо­чих мест, сколь­ко оно созда­ва­ло в сере­дине XX века.

Совре­мен­ный завод — это не тыся­чи рабо­чих у кон­вей­е­ра. Это авто­ма­ти­за­ция, робо­ты, несколь­ко инже­не­ров, и несколь­ко тех­ни­ков.

Поэто­му вся эта носталь­ги­че­ская пес­ня про то, как «один рабо­чий без выс­ше­го обра­зо­ва­ния кор­мил семью из четы­рёх чело­век» — она вооб­ще-то была про дру­гую эпо­ху.

Про про­шлый век.
Про мощ­ные проф­со­ю­зы.
Про совер­шен­но дру­гую эко­но­ми­ку.

Петь её сего­дня мож­но.

Но зву­чит это при­мер­но так же умест­но, как испол­нять мар­ши из опе­рет­ты на похо­ро­нах.

Очень, очень инте­рес­ная вещь про­изо­шла с нача­лом вой­ны Изра­и­ля и США про­тив Пер­сии. Вне­зап­но вклю­чи­лась шпи­он­ская номер­ная радио­стан­ция на фар­си. Часто­та — 7910 или 7842 кГц.

Номер­ная радио­стан­ция — это когда голос (ино­гда живой, но чаще запи­сан­ный или син­те­зи­ро­ван­ный) зачи­ты­ва­ет длин­ные столб­цы цифр. Это, разу­ме­ет­ся, шифр. Для его рас­шиф­ров­ки обыч­но исполь­зу­ет­ся тех­но­ло­гия про­стая как ящик — одно­ра­зо­вый шиф­роб­лок­нот.

Схе­ма эле­мен­тар­ная: запи­сы­ва­ешь циф­ры, а в блок­но­те для каж­дой из них есть ключ — напри­мер, ука­за­но, на сколь­ко её сдви­нуть вле­во или впра­во, что­бы полу­чить исход­ный текст.

PROFIT.

Если ключ дей­стви­тель­но слу­чай­ный и исполь­зу­ет­ся толь­ко один раз, такой шифр — несмот­ря на то, что самой идее уже боль­ше века — не лома­ет­ся даже на самых мощ­ных супер­ком­пью­те­рах. Абсо­лют­ная сек­рет­ность. Ниче­го луч­ше (и одно­вре­мен­но про­ще в экс­плу­а­та­ции) чело­ве­че­ство пока не при­ду­ма­ло.

В ново­стях пишут, что эта радио­стан­ция — пер­сид­ская, и что таким обра­зом Иран акти­ви­ру­ет сво­их аген­тов на Запа­де. Одна­ко в сооб­ще­ствах радио­лю­би­те­лей обсуж­да­ют пря­мо про­ти­во­по­лож­ную вер­сию: что пере­дат­чик нахо­дит­ся где-то в Запад­ной Евро­пе и веща­ет как раз на Пер­сию. То есть акти­ви­ру­ют­ся, наобо­рот, аген­ты Запа­да. И учи­ты­вая, что в Иране интер­нет сей­час сло­ман вдоль и попо­лам, это логич­но.

Как бы там ни было — мало ли что вдруг заго­во­ри­ло на корот­ких вол­нах. Инте­рес­нее дру­гое: для кого имен­но оно веща­ет?

Ведь это озна­ча­ет, что кто-то когда-то гото­вил этих людей. Рас­ска­зал им, что и когда слу­шать. Что делать. Обу­чил их. Воз­мож­но, выдал ору­жие, взрыв­чат­ку. Сде­лал шиф­роб­лок­но­ты, рас­пе­ча­тал их, научил поль­зо­вать­ся. Воз­мож­но, годы назад.

И вот это уже ста­но­вит­ся по-насто­я­ще­му кру­то.

Пото­му что вне­зап­но пони­ма­ешь: где-то есть люди, у кото­рых в ящи­ке сто­ла лежит стран­ный блок­нот с циф­ра­ми. И одна­жды ночью они вклю­ча­ют ста­рый корот­ко­вол­но­вый при­ём­ник — и слу­ша­ют.

Пря­мо как в шпи­он­ских рома­нах и филь­мах.

Замет­ка про это дело, вполне ожи­да­е­мо, вызва­ла шквал ком­мен­та­ри­ев, пото­му что она лезет в поли­ти­ку. А когда наверх выле­за­ет поли­ти­ка, люди часто отве­ча­ют эмо­ци­о­наль­но, а не рас­су­ди­тель­но. Это нор­маль­но и вполне ожи­да­е­мо.

Но давай­те немно­го порас­суж­да­ем вслух. Вот пред­ста­вим себе неслож­ную ситу­а­цию — ну, мне её и пред­став­лять не надо, пото­му что найм работ­ни­ков так­же вхо­дит в мою ком­пе­тен­цию.

Ище­те вы чело­ве­ка на долж­ность. Отзы­ва­ет­ся мно­же­ство кан­ди­да­тов. И в финал выхо­дят двое. Оба пол­но­стью ком­пе­тент­ны, зна­ют дело, пре­крас­но вольют­ся в вашу кор­по­ра­тив­ную куль­ту­ру, при­ят­ны в обще­нии и пунк­ту­аль­ны.

Один чело­век — белый муж­чи­на, про­сто ищет рабо­ту поде­неж­нее.

Вто­рой — чер­но­ко­жая жен­щи­на, мать-оди­ноч­ка, попав­шая под сокра­ще­ние шта­тов.

Кого вы най­мё­те? Повто­рюсь: чисто с про­фес­си­о­наль­ной точ­ки зре­ния они абсо­лют­но иден­тич­ны.

Я, не заду­мы­ва­ясь, возь­му мать-оди­ноч­ку. И не пото­му, что она мне как-то там «куль­тур­но бли­же» или ещё что. Про­сто ей эта рабо­та сей­час нуж­нее. У неё рабо­ты нет, и ребё­нок дома, кото­ро­го кор­мить надо. А белый мужик, ско­рее все­го, рабо­ту най­дёт и так.

Ну, а так как мы не раси­сты, и нам абсо­лют­но пофи­гу, како­го цве­та лица люди, с кото­ры­ми мы рабо­та­ем — лишь бы люди были ком­пе­тент­ные и нор­маль­ные — к нам она вольёт­ся без про­блем.

То есть при­хо­дим мы опять к доволь­но про­стой мыс­ли:

соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские обсто­я­тель­ства чело­ве­ка могут учи­ты­вать­ся при при­ня­тии реше­ния о най­ме.

У вас что, не так мысль рабо­та­ет? Прав­да?

«Изви­ни­те, но ваша логи­ка силь­но отли­ча­ет­ся от зем­ной».

Теперь про то, на что так нерв­но реа­ги­ру­ют люди. Отбор работ­ни­ков как экс­по­на­тов в антро­по­ло­ги­че­ский музей. «Для галоч­ки», лишь бы соот­вет­ство­ва­ли како­му-то при­ду­ман­но­му соци­о­эко­но­ми­че­ско­му кри­те­рию. Пер­фор­ма­тив­ная diversity, напо­каз — даже с тяжё­лы­ми эко­но­ми­че­ски­ми послед­стви­я­ми.

Это — пере­ги­бы на местах. И увы, имен­но анек­до­ти­че­ские исто­рии (в сти­ле «наня­ли муда­ка по раз­на­ряд­ке, и он нам всё раз­ва­лил») вре­за­ют­ся нам в память. В памя­ти не оста­ют­ся ком­пе­тент­ные жен­щи­ны-инже­не­ры, пре­крас­ные чер­но­ко­жие вра­чи, и под­дер­жи­ва­ю­щие иде­аль­ную чисто­ту двор­ни­ки-гомо­сек­су­а­ли­сты.

Нанять дура­ка по раз­на­ряд­ке с таким же успе­хом мож­но и сре­ди вете­ра­нов воору­жён­ных сил. Что, сре­ди вете­ра­нов нет дура­ков? Это такие же люди, как и все, и про­цент умных и дура­ков сре­ди них при­мер­но тот же.

Про­дви­же­ние най­ма вете­ра­нов — осо­знан­ная госу­дар­ствен­ная поли­ти­ка США, нача­тая ещё после Вто­рой миро­вой вой­ны и зна­чи­тель­но рас­ши­рен­ная при Рей­гане, а затем при Буше-стар­шем и Буше-млад­шем после войн в Месо­по­та­мии (это я выпенд­ри­ва­юсь так).

И при­чи­на у неё вполне прак­ти­че­ская. Вете­ра­ны, напри­мер, ста­ти­сти­че­ски немно­го чаще стал­ки­ва­ют­ся с без­дом­но­стью, чем насе­ле­ние в целом — поэто­му про­грам­мы под­держ­ки после служ­бы счи­та­ют­ся нор­маль­ной соци­аль­ной рето­ри­кой.

Под­держ­ка вете­ра­нов — поли­ти­ка, кото­рая пре­крас­но захо­дит в оба лаге­ря. Това­ри­щам сле­ва мож­но рас­ска­зать про слож­но­сти реин­те­гра­ции вете­ра­нов в обще­ство, а това­ри­щи спра­ва с удо­воль­стви­ем под­дер­жи­ва­ют вете­ра­нов, пото­му что люди слу­жи­ли и, если надо, были гото­вы риск­нуть жиз­нью.

Я, кста­ти, нигде не гово­рю, что всё это непра­виль­но. Нет — под­держ­ка вете­ра­нов это хоро­шо со всех сто­рон. Поэто­му обще­ство и гово­рит: давай­те немно­го помо­жем этой груп­пе — напри­мер, дадим неболь­шое пре­иму­ще­ство при най­ме.

Соб­ствен­но, ров­но об этом и был мой пост.

Мы уже при­зна­ём, что соци­аль­ные обсто­я­тель­ства чело­ве­ка могут учи­ты­вать­ся.

Сам прин­цип нико­го не шоки­ру­ет.

Вопрос лишь в том, к каким имен­но груп­пам люди гото­вы этот прин­цип при­ме­нять.

Пред­ставь­те себе про­стую ситу­а­цию.

Вы аме­ри­ка­нец, пат­ри­от сво­ей стра­ны, устра­и­ва­е­тесь на рабо­ту. Неваж­но, куда — допу­стим, на хоро­шую долж­ность. Запол­ня­е­те анке­ту и вни­зу фор­мы види­те неболь­шую при­пис­ку:

«Мы отда­ём пред­по­чте­ние соис­ка­те­лям-вете­ра­нам».

Более того — мно­гие ком­па­нии этим даже гор­дят­ся. Это счи­та­ет­ся пра­виль­ной соци­аль­ной поли­ти­кой:

Какая у вас воз­ни­ка­ет реак­ция?

Ско­рее все­го, вполне поло­жи­тель­ная. Что пло­хо­го в том, что­бы помо­гать вете­ра­нам?

Воору­жён­ные силы США непро­пор­ци­о­наль­но часто наби­ра­ют людей из самых бед­ных и соци­аль­но небла­го­по­луч­ных сло­ёв обще­ства. Для пар­ниш­ки или дев­чон­ки из како­го-нибудь Ско­тоёб­ска, Окла­хо­ма, служ­ба в армии зача­стую ста­но­вит­ся един­ствен­ной воз­мож­но­стью вырвать­ся из это­го окру­же­ния, полу­чить обра­зо­ва­ние, и какие-то жиз­нен­ные навы­ки.

После уволь­не­ния в запас таким людям вполне логич­но помочь встать на ноги — напри­мер, дать им неко­то­рое пре­иму­ще­ство при най­ме. С этим ведь труд­но спо­рить?

То есть вы при­зна­ё­те доволь­но про­стую вещь:
соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские обсто­я­тель­ства чело­ве­ка могут учи­ты­вать­ся при при­ня­тии реше­ния о най­ме.

Хоро­шо.

Тогда объ­яс­ни­те мне одну вещь.

Поче­му же — осо­бен­но у това­ри­щей спра­ва — воз­ни­ка­ет почти исте­ри­че­ская аллер­гия на ини­ци­а­ти­вы DEI, кото­рые гово­рят, по сути, ров­но о том же самом?

Ах да.

Одно дело — вете­ра­ны.

И совсем дру­гое — какие-то там сек­су­аль­ные мень­шин­ства и про­чие небе­лые.

«Это дру­гое».

Нет.

Нихе­ра это не дру­гое.

Про­сто один вид virtue signaling вам нра­вит­ся, а дру­гой — нет.

И про­бле­ма тут не в «прин­ци­пах».
Про­бле­ма в том, к кому имен­но вы гото­вы эти прин­ци­пы при­ме­нять.

А вот объ­яс­ни­те мне.
Рань­ше аген­ты DHS не аре­сто­вы­ва­ли людей? Аре­сто­вы­ва­ли.
Не зако­вы­ва­ли в наруч­ни­ки? Зако­вы­ва­ли.
Не пако­ва­ли в авто­за­ки? Пако­ва­ли.
Не депор­ти­ро­ва­ли за гра­ни­цу? Депор­ти­ро­ва­ли.

Более того — пик депор­та­ций при­шёл­ся на 2012 год: 409 тысяч чело­век за год. При вполне себе демо­кра­те Бара­ке Гусей­ны­че, на мину­точ­ку.
Рекорд, меж­ду про­чим — до сих пор не побит.

Так отче­го же сей­час такой вой, хай, кипеш, и мас­со­вое «да как же, censored вашу, так»?

А пото­му что под руку нача­ли попа­дать­ся не те.
Не «где-то там», не «какие-то мигран­ты», не «безы­мян­ная мас­са».
А белые. Англо­языч­ные. Граж­дане. Люди, кото­рых лег­ко пред­ста­вить: сосед­кой, кол­ле­гой, чело­ве­ком, кото­рый в гос­пи­та­ле помо­га­ет тебя лечить.

И вдруг выяс­ни­лось, что систе­ма — она-то, ока­зы­ва­ет­ся, жёст­кая. Что наруч­ни­ки — насто­я­щие. Что пули — тоже.

До это­го всё было фоном. Ну да, депор­ти­ру­ют. Кого-то. За что-то. Где-то.

Наси­лие не появи­лось сей­час. Наруч­ни­ки рань­ше были точ­но такие же — желез­ные. И пули точ­но такие же — свин­цо­вые.
Про­сто рань­ше на всё это было про­ще не смот­реть и игно­ри­ро­вать.

Да, и ещё.

Граж­дане рус­ско­языч­ные имми­гран­ты. У боль­шин­ства из вас до сих пор есть акцент. При­чём замет­ный. От сла­вян­ско­го акцен­та изба­вить­ся непро­сто — я по себе знаю, над этим надо дол­го рабо­тать.

И вам доста­точ­но ока­зать­ся не в том месте и не в то вре­мя, что­бы вне­зап­но при­шлось дока­зы­вать, что вы не «МГИМО фини­шд», что вы вооб­ще-то тут дав­но, что у вас граж­дан­ство уже лет десять как, и что вы — не тот самый чело­век, кото­ро­го сей­час ищут.

И в какой-то момент в голо­ве воз­ни­ка­ет мысль: «а не начать ли носить с собой пас­порт?»

Мысль непри­ят­ная. Та, о кото­рой не хоте­лось думать ни при Буше, ни при Оба­ме, ни даже при Бай­дене.

А теперь — при­хо­дит­ся. Рань­ше это каза­лось пара­ной­ей. Теперь — нет.