Category: америка

Я пло­хо отно­шусь к совре­мен­ной адми­ни­стра­ции. Но нако­нец-то одну ини­ци­а­ти­ву наше­го феде­раль­но­го пра­ви­тель­ства могу похва­лить.

Деся­ти­ле­ти­я­ми в США в каче­стве «науч­но обос­но­ван­ных» реко­мен­да­ций по пита­нию всем под­ряд навя­зы­ва­ли так назы­ва­е­мую пище­вую пира­ми­ду. Соглас­но ей, основ­ная часть кало­рий в раци­оне чело­ве­ка долж­на была при­хо­дить­ся на… угле­во­ды: мака­ро­ны, рис, хлеб, каши — чем боль­ше, тем луч­ше.

Мас­ло же счи­та­лось чуть ли не ядом, жир­ная говя­ди­на — гаран­ти­ро­ван­ным биле­том к сер­деч­но­му при­сту­пу, а всё, что выхо­ди­ло за рам­ки этой схе­мы, объ­яв­ля­лось «несба­лан­си­ро­ван­ным пита­ни­ем».

Резуль­тат это­го гран­ди­оз­но­го экс­пе­ри­мен­та над насе­ле­ни­ем хоро­шо изве­стен: аме­ри­кан­цы мас­со­во обза­ве­лись ожи­ре­ни­ем, диа­бе­том вто­ро­го типа, хро­ни­че­ски­ми вос­па­ле­ни­я­ми, и «вне­зап­но» высо­ким холе­сте­ри­ном. При этом людям года­ми твер­ди­ли, что про­бле­ма в них самих — мол, мало ста­ра­лись и непра­виль­но счи­та­ли кало­рии. А фар­ма­цев­ти­че­ские ком­па­нии хлад­но­кров­но извле­ка­ли при­быль из лече­ния забо­ле­ва­ний, став­ших мас­со­вы­ми имен­но в резуль­та­те этих реко­мен­да­ций.

И вот, нако­нец-то, кто-то — censored — всё-таки решил посмот­реть не на кра­си­вые диа­грам­мы, а на реаль­ные резуль­та­ты. Про­ана­ли­зи­ро­ва­ли дан­ные по низ­ко­уг­ле­вод­ным и кето-дие­там (то есть раци­о­ну с высо­ким содер­жа­ни­ем клет­чат­ки, жиров и бел­ка, и мини­маль­ным коли­че­ством усва­и­ва­е­мых угле­во­дов) — и вне­зап­но ока­за­лось, что у людей на таком пита­нии:

• сни­же­но вос­па­ле­ние
• луч­ше про­филь липи­дов
• сахар в кро­ви пере­ста­ёт ска­кать, как мат­рос с мач­ты на буш­прит, и ведёт себя пред­ска­зу­е­мо.
• и ниже аппе­тит, пото­му что нор­маль­ная пища доль­ше пере­ва­ри­ва­ет­ся

И теперь реко­мен­до­ван­ная пище­вая модель пере­вёр­ну­та вверх нога­ми, и выгля­дит уже вот так:

Жаль толь­ко, что на вдалб­ли­ва­ние преды­ду­щей, откро­вен­но вред­ной дог­мы ушли деся­ти­ле­тия. Како­ва была цена этих реше­ний — в чело­ве­че­ском стра­да­нии, сло­ман­ном здо­ро­вье, и поте­рян­ных годах жиз­ни — даже думать страш­но.

via New US food pyramid recommends very high protein diet, beef tallow as healthy fat option, and full-fat dairy

Ах, огур­чи­ки мои, поми­дор­чи­ки!
Трамп Маду­ру зало­вил,
в кори­дор­чи­ке!

Если всё это реаль­но было надо, что­бы «взять нефть Вене­су­э­лы под кон­троль», мне, чест­но гово­ря, непо­нят­но — нахре­на. Мне вооб­ще непо­нят­но, поче­му у тако­го коли­че­ства ком­мен­та­то­ров любые раз­го­во­ры про меж­ду­на­род­ные интер­вен­ции все­гда схло­пы­ва­ют­ся в одну-един­ствен­ную син­гу­ляр­ность под назва­ни­ем «ради захва­та ресур­сов».

США напа­ли на Ирак — «ради неф­ти».
А Крым от Укра­и­ны отпи­ли­ли зачем? Тоже ради неф­ти? Шель­фо­вой, что ли? Вы не пове­ри­те, но есть и такие упо­ро­тые объ­яс­не­ния!
А СССР окку­пи­ро­вал Афга­ни­стан, види­мо, тоже ради неф­ти. Она там, кста­ти, есть — на севе­ре стра­ны. Немно­го, но есть.

Все эти «объ­яс­не­ния» упи­ра­ют­ся в одну и ту же фун­да­мен­таль­ную про­бле­му. Вой­на — это вещь чудо­вищ­но доро­гая. Тех абсо­лют­но нево­об­ра­зи­мых денег, кото­рые Соеди­нён­ные Шта­ты потра­ти­ли на вой­ну с Ира­ком, с лих­вой хва­ти­ло бы, что­бы про­сто купить ирак­скую нефть на рын­ке — и не один раз. И ведь, что харак­тер­но, ирак­цы были вполне себе рады её про­да­вать. С радо­стью ста­ви­ли неф­тя­ные выш­ки, добы­ва­ли всё боль­ше и боль­ше.

Если есть воз­мож­ность что-то купить — это все­гда будет дешев­ле, чем это что-то заво­ё­вы­вать. Такие вот скуч­ные, но упря­мые реа­лии совре­мен­но­го мира.

Мне поэто­му все­гда в упор были непо­нят­ны сен­тен­ции в духе «США хотят захва­тить Рос­сию». Зачем? На кой? Что­бы что? Иметь доступ к рос­сий­ской неф­ти? А что, Путин её не про­да­ёт? Да с радо­стью про­да­ёт — с пес­ня­ми и пляс­ка­ми. Даже в обход санк­ций, тене­вым фло­том тан­ке­ров, из-под полы — а про­да­ёт!
«Купи­те, пожа­луй­ста, мою нефть. Ниже рын­ка дам цену!»

И на кой тут вое­вать-то, при таких ввод­ных?

Тер­ри­то­рия Рос­сии США тоже не осо­бо зачем нуж­на. Основ­ная эко­но­ми­че­ская про­бле­ма этой стра­ны — гигант­ское транс­порт­ное пле­чо от ресур­сов на восто­ке до основ­ной мас­сы насе­ле­ния на запа­де — нику­да не денет­ся при любом фла­ге над Крем­лём. Это про­сто невы­год­ное вло­же­ние денег. Гораз­до выгод­нее дру­жить да тор­го­вать. Или, на худой конец, не мешать тор­го­вать.

Теперь по самой неф­ти. Нефть, как ни стран­но, быва­ет раз­ная. И цены за бар­рель у неё тоже раз­ные. То, что мы обыч­но обсуж­да­ем как «цену в дол­ла­рах за боч­ку неф­ти», — это цена на аме­ри­кан­скую нефть из Теха­са, West Texas Intermediate (WTI). И это одна из луч­ших неф­тей в мире: лёг­кая (мно­го жид­ких фрак­ций) и слад­кая (мало серы).

Рос­сий­ская нефть мар­ки Urals уже замет­но хуже — она тяже­лее и «кис­лая», с высо­ким содер­жа­ни­ем серы. Она тре­бу­ет более слож­ной пере­ра­бот­ки: гид­ро­очист­ки, кре­кин­га, водо­ро­да — все­го вот это­го радост­но­го хими­че­ско­го сча­стья.
Нефть Ближ­не­го Восто­ка в сред­нем при­мер­но такая же — средне-тяжё­лая, с высо­ким содер­жа­ни­ем серы.

Это, впро­чем, не озна­ча­ет авто­ма­ти­че­ски, что такая нефть дешев­ле. Аме­ри­кан­цы сего­дня добы­ва­ют неф­ти боль­ше всех в мире, рынок зава­лен WTI, Louisiana Light, Arkansas Sweet и про­чи­ми аме­ри­кан­ски­ми радо­стя­ми. А вот Iran Heavy на рын­ке немно­го, доста­вить её мож­но дале­ко не вез­де, и НПЗ под неё под­хо­дят не любые. Поэто­му если твой завод зато­чен под Iran Heavy, тебе дешев­ле про­дол­жать поку­пать имен­но её, чем пол­но­стью пере­стра­и­вать про­из­вод­ство под аме­ри­кан­скую лёг­кую нефть.

Имен­но с этим столк­ну­лись евро­пей­ские НПЗ, когда попы­та­лись отвя­зать­ся от рос­сий­ской Urals: пона­до­би­лись и пере­на­строй­ки, и сме­ши­ва­ние неф­тей из раз­ных стран, что­бы на вхо­де полу­чить хоть что-то, что они вооб­ще спо­соб­ны пере­ра­ба­ты­вать без фей­ер­вер­ков и про­чих неже­ла­тель­ных эффек­тов.

А нефть Вене­су­э­лы — это, дара­гие дру­зиа, прак­ти­че­ски битум. Как и вооб­ще весь неф­тя­ной бас­сейн поя­са Ори­но­ко. Что­бы эту радость вооб­ще достать из-под зем­ли, её нуж­но греть, раз­бав­лять рас­тво­ри­те­ля­ми, и дол­го уго­ва­ри­вать течь по тру­бам. Потом — дол­го и вдум­чи­во пере­ра­ба­ты­вать, и всё рав­но зна­чи­тель­ная часть сырья ухо­дит в асфальт и кокс. Сде­лать из неё что-то иное… ну, мож­но… но доро­го, слож­но, и без осо­бо­го энту­зи­аз­ма.

И вот ска­жи­те мне, пожа­луй­ста: на како­го леше­го Аме­ри­ке, кото­рая добы­ва­ет боль­ше всех неф­ти в мире, и у кото­рой подав­ля­ю­щее боль­шин­ство НПЗ зато­че­ны имен­но под лёг­кую слад­кую мест­ную нефть, брать под кон­троль БИТУМ?

В какой все­лен­ной это вооб­ще име­ет смысл?

Или, может быть, у нас асфальт закон­чил­ся?

Может, когда поли­ти­ки гово­рят про «пере­строй­ку аме­ри­кан­ской инфра­струк­ту­ры», они имен­но это име­ют в виду?

Сидят такие, чешут репы:

— Да, что-то у нас с асфаль­том ста­ло пло­хо.
— Надо сроч­но захва­тить Вене­су­э­лу!
— Да! Одно­знач­но!!

Торг­ну­ло вдруг пере­смот­реть неко­то­рые клас­си­че­ские аме­ри­кан­ские филь­мы, кото­рые рань­ше, увы, были зна­ко­мы толь­ко в пере­во­де — а в пере­во­де, конеч­но же, теря­ет­ся мас­са дета­лей. Инте­рес­но раз­гля­ды­вать быто­вые мело­чи, при­смат­ри­вать­ся к жестам, к инто­на­ци­ям, к тому, как мно­гое с тех пор изме­ни­лось.

Так полу­чи­лось пере­смот­реть «Квар­ти­ру» 1960 года с вели­ко­леп­ным Дже­ком Лем­мо­ном в глав­ной роли. Про этот фильм мож­но гово­рить дол­го — и он дей­стви­тель­но пре­кра­сен. Его назва­ли филь­мом года, а Лем­мо­на номи­ни­ро­ва­ли на «Оскар» (абсо­лют­но заслу­жен­но). Но поми­мо худо­же­ствен­ных досто­инств, фильм для сво­е­го вре­ме­ни был ещё и чрез­вы­чай­но ост­ро соци­аль­ным.

Он доволь­но пря­мо гово­рил о поло­же­нии жен­щин в тогдаш­нем кор­по­ра­тив­ном мире. Низ­кий соци­аль­ный ста­тус фак­ти­че­ски остав­лял им выбор все­го из двух вари­ан­тов: либо согла­шать­ся на сек­су­аль­ные отно­ше­ния с началь­ни­ком, либо ока­зы­вать­ся выки­ну­той без тру­сов на мороз. Сего­дня на такие сце­ны смот­ришь уже с внут­рен­ним счёт­чи­ком — отме­чая, сколь­ко раз в филь­ме демон­стри­ру­ет­ся откро­вен­ное сек­су­аль­ное домо­га­тель­ство. Когда муж­чи­ны на руко­во­дя­щих постах не виде­ли ров­ным счё­том ниче­го предо­су­ди­тель­но­го в том, что­бы мимо­хо­дом шлёп­нуть под­чи­нён­ную по зад­ни­це. «Ачё­та­ко­ва», ага.

Но вни­ма­ние в этот раз при­влек­ла немно­го дру­гая деталь.

Все поло­жи­тель­ные пер­со­на­жи в филь­ме — это имми­гран­ты из Цен­траль­ной и Восточ­ной Евро­пы в пер­вом или вто­ром поко­ле­нии. Это, напри­мер, евреи-ашке­на­зы: хозяй­ка квар­ти­ры мис­сис Либер­ман и док­тор Дрей­фус с супру­гой — сосе­ди глав­но­го героя. Док­тор вооб­ще заме­ча­те­лен: чело­век дела, а не слов. И супру­га у него соот­вет­ству­ю­щая — насто­я­щая еврей­ская мама в самом луч­шем смыс­ле это­го выра­же­ния. Фами­лия, кста­ти, харак­тер­ная: Дрей­фус — еврей­ская фами­лия немец­ко­го про­ис­хож­де­ния, Drei Fuß это «тре­нож­ник». Веро­ят­но, что-то свя­зан­ное с гер­ман­ской оно­ма­сти­кой.

Глав­ная геро­и­ня носит чеш­ско-сло­вац­кую фами­лию Кубе­лик, и её образ без тру­да счи­ты­ва­ет­ся как образ доче­ри имми­гран­та. Даже несмот­ря на то, что роль испол­ня­ет не сла­вян­ская по про­ис­хож­де­нию пре­крас­ная актри­са Шёр­ли МакЛейн, её экран­ный образ — за счёт инто­на­ций, пла­сти­ки, и режис­сёр­ских реше­ний — чита­ет­ся вполне как восточ­но-евро­пей­ский, но уже как имми­гран­тов во вто­ром поко­ле­нии.

Её шурин, капи­таль­но начи­стив­ший глав­но­му герою физио­но­мию (а заод­но и моз­ги), носит фами­лию Матуш­ка — харак­тер­ную для поль­ско-укра­ин­ских погра­нич­ных реги­о­нов.

А вот глав­ный анта­го­нист — уже безо вся­ких ого­во­рок англо-сак­со­нец. Типич­ная само­до­воль­ная кор­по­ра­тив­ная рожа с гово­ря­щей фами­ли­ей «Шел­дрейк».

Посколь­ку дей­ствие про­ис­хо­дит в Нью-Йор­ке, где подоб­ное этно­куль­тур­ное сме­ше­ние было и оста­ёт­ся нор­мой, всё это не выгля­дит натя­ну­тым или искус­ствен­ным. Тем не менее такую деталь пре­крас­ный режис­сёр Бил­ли Уайл­дер — он же Саму­ил Виль­дер, еврей, родив­ший­ся на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Поль­ши и бежав­ший от Гит­ле­ра, — разу­ме­ет­ся, вста­вил в фильм совер­шен­но осо­знан­но.

В ито­ге с «Квар­ти­рой» полу­чи­лось при­мер­но то же, что когда-то с «Луной — суро­вой хозяй­кой» Хай­н­лай­на. Бла­го­да­ря жиз­нен­но­му опы­ту и дву­язы­чию уда­лось про­чи­тать роман имен­но на том уровне слож­но­сти, кото­рый Хай­н­лайн изна­чаль­но в него и закла­ды­вал, когда фра­за «Bog knows, tovarischee» понят­на до тон­ко­стей без вся­ко­го пере­клю­че­ния внут­рен­не­го кон­тек­ста. А фильм «Квар­ти­ра» ока­зал­ся про­смот­рен с пони­ма­ни­ем всех тон­ко­стей и смыс­лов, кото­рые вло­жил в него режис­сёр — имми­грант в пер­вом поко­ле­нии.

Искренне реко­мен­дую пере­смот­реть.