Category: байки

Надё­жа и опо­ра!

Това­рищ Кош­кин нако­нец-то научил­ся ловить вко­нец рас­по­я­сав­ших­ся белок-нару­ши­те­лей погра­нич­но­го режи­ма!

При­ни­мая во вни­ма­ние слу­жеб­ное усер­дие и рве­ние, това­рищ Кош­кин был поощ­рён цен­ным подар­ком.

Замет­ка про это дело, вполне ожи­да­е­мо, вызва­ла шквал ком­мен­та­ри­ев, пото­му что она лезет в поли­ти­ку. А когда наверх выле­за­ет поли­ти­ка, люди часто отве­ча­ют эмо­ци­о­наль­но, а не рас­су­ди­тель­но. Это нор­маль­но и вполне ожи­да­е­мо.

Но давай­те немно­го порас­суж­да­ем вслух. Вот пред­ста­вим себе неслож­ную ситу­а­цию — ну, мне её и пред­став­лять не надо, пото­му что найм работ­ни­ков так­же вхо­дит в мою ком­пе­тен­цию.

Ище­те вы чело­ве­ка на долж­ность. Отзы­ва­ет­ся мно­же­ство кан­ди­да­тов. И в финал выхо­дят двое. Оба пол­но­стью ком­пе­тент­ны, зна­ют дело, пре­крас­но вольют­ся в вашу кор­по­ра­тив­ную куль­ту­ру, при­ят­ны в обще­нии и пунк­ту­аль­ны.

Один чело­век — белый муж­чи­на, про­сто ищет рабо­ту поде­неж­нее.

Вто­рой — чер­но­ко­жая жен­щи­на, мать-оди­ноч­ка, попав­шая под сокра­ще­ние шта­тов.

Кого вы най­мё­те? Повто­рюсь: чисто с про­фес­си­о­наль­ной точ­ки зре­ния они абсо­лют­но иден­тич­ны.

Я, не заду­мы­ва­ясь, возь­му мать-оди­ноч­ку. И не пото­му, что она мне как-то там «куль­тур­но бли­же» или ещё что. Про­сто ей эта рабо­та сей­час нуж­нее. У неё рабо­ты нет, и ребё­нок дома, кото­ро­го кор­мить надо. А белый мужик, ско­рее все­го, рабо­ту най­дёт и так.

Ну, а так как мы не раси­сты, и нам абсо­лют­но пофи­гу, како­го цве­та лица люди, с кото­ры­ми мы рабо­та­ем — лишь бы люди были ком­пе­тент­ные и нор­маль­ные — к нам она вольёт­ся без про­блем.

То есть при­хо­дим мы опять к доволь­но про­стой мыс­ли:

соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские обсто­я­тель­ства чело­ве­ка могут учи­ты­вать­ся при при­ня­тии реше­ния о най­ме.

У вас что, не так мысль рабо­та­ет? Прав­да?

«Изви­ни­те, но ваша логи­ка силь­но отли­ча­ет­ся от зем­ной».

Теперь про то, на что так нерв­но реа­ги­ру­ют люди. Отбор работ­ни­ков как экс­по­на­тов в антро­по­ло­ги­че­ский музей. «Для галоч­ки», лишь бы соот­вет­ство­ва­ли како­му-то при­ду­ман­но­му соци­о­эко­но­ми­че­ско­му кри­те­рию. Пер­фор­ма­тив­ная diversity, напо­каз — даже с тяжё­лы­ми эко­но­ми­че­ски­ми послед­стви­я­ми.

Это — пере­ги­бы на местах. И увы, имен­но анек­до­ти­че­ские исто­рии (в сти­ле «наня­ли муда­ка по раз­на­ряд­ке, и он нам всё раз­ва­лил») вре­за­ют­ся нам в память. В памя­ти не оста­ют­ся ком­пе­тент­ные жен­щи­ны-инже­не­ры, пре­крас­ные чер­но­ко­жие вра­чи, и под­дер­жи­ва­ю­щие иде­аль­ную чисто­ту двор­ни­ки-гомо­сек­су­а­ли­сты.

Нанять дура­ка по раз­на­ряд­ке с таким же успе­хом мож­но и сре­ди вете­ра­нов воору­жён­ных сил. Что, сре­ди вете­ра­нов нет дура­ков? Это такие же люди, как и все, и про­цент умных и дура­ков сре­ди них при­мер­но тот же.

Про­дви­же­ние най­ма вете­ра­нов — осо­знан­ная госу­дар­ствен­ная поли­ти­ка США, нача­тая ещё после Вто­рой миро­вой вой­ны и зна­чи­тель­но рас­ши­рен­ная при Рей­гане, а затем при Буше-стар­шем и Буше-млад­шем после войн в Месо­по­та­мии (это я выпенд­ри­ва­юсь так).

И при­чи­на у неё вполне прак­ти­че­ская. Вете­ра­ны, напри­мер, ста­ти­сти­че­ски немно­го чаще стал­ки­ва­ют­ся с без­дом­но­стью, чем насе­ле­ние в целом — поэто­му про­грам­мы под­держ­ки после служ­бы счи­та­ют­ся нор­маль­ной соци­аль­ной рето­ри­кой.

Под­держ­ка вете­ра­нов — поли­ти­ка, кото­рая пре­крас­но захо­дит в оба лаге­ря. Това­ри­щам сле­ва мож­но рас­ска­зать про слож­но­сти реин­те­гра­ции вете­ра­нов в обще­ство, а това­ри­щи спра­ва с удо­воль­стви­ем под­дер­жи­ва­ют вете­ра­нов, пото­му что люди слу­жи­ли и, если надо, были гото­вы риск­нуть жиз­нью.

Я, кста­ти, нигде не гово­рю, что всё это непра­виль­но. Нет — под­держ­ка вете­ра­нов это хоро­шо со всех сто­рон. Поэто­му обще­ство и гово­рит: давай­те немно­го помо­жем этой груп­пе — напри­мер, дадим неболь­шое пре­иму­ще­ство при най­ме.

Соб­ствен­но, ров­но об этом и был мой пост.

Мы уже при­зна­ём, что соци­аль­ные обсто­я­тель­ства чело­ве­ка могут учи­ты­вать­ся.

Сам прин­цип нико­го не шоки­ру­ет.

Вопрос лишь в том, к каким имен­но груп­пам люди гото­вы этот прин­цип при­ме­нять.

“Upgradation”

Инду­сы писа­ли. Что­бы про­чи­тать их доку­мен­та­цию (и, что важ­но — понять её) надо сна­ча­ла выпить три лит­ра само­гон­ки.

Мне осо­бен­но в их доку­мен­та­ции захо­дит “do the needful” — это, зна­чит «сде­лай­те то, что нуж­но», в пере­во­де на обще­че­ло­ве­че­ский.

Сотруд­ни­ца сего­дня в почте опи­са­лась про­сто зачёт­ней­ше:

“I would like to request a dicking station, please.”

При­зна­юсь, паль­цы чеса­лись отве­тить:

Sorry, we are out of those. We have some docking stations, though!

Да, я всё пони­маю — бук­вы O и I на кла­ви­а­ту­ре рядом. Чистая меха­ни­ка.

Но скрин­шо­ты-то оста­лись. Как и оса­до­чек.

Отдель­ную… глу­би­ну ситу­а­ции при­да­ёт тот факт, что автор пись­ма — суро­вая бутч-лес­би­ян­ка с шести­лет­ним ста­жем служ­бы в ВМФ.

Фрейд улы­ба­ет­ся и машет.

В мате­ма­ти­ке суще­ству­ют т.н. про­стые чис­ла — чис­ла, кото­рые ни на что, кро­ме себя (ну и еди­ни­цы, разу­ме­ет­ся) не делят­ся. Напри­мер, 17, 23, 73 (моё люби­мое чис­ло).

По их назва­нию — «про­стые» — мож­но поду­мать, что они какие-то… про­стень­кие, неслож­ные, неза­тей­ли­вые, невзрач­ные. В общем, не самые луч­шие, есть чис­ла и покру­че. А вот в англий­ском язы­ке они не “simple numbers” как мож­но было бы поду­мать, а “prime numbers” — что име­ет реши­тель­но дру­гое зна­че­ние. Не «про­стые», а «отбор­ные», «наи­луч­шие», «пер­во­класс­ные». Вот как есть отбор­ная говя­ди­на, кото­рую в обыч­ном про­стень­ком мага­зине не уку­пишь, пото­му что она почти пол­ным соста­вом ухо­дит напря­мую в ресто­ра­ны; она так и назы­ва­ет­ся — prime beef.

И мне, надо ска­зать, такое зна­че­ние нра­вит­ся зна­чи­тель­но боль­ше, пото­му что чис­ла эти дей­стви­тель­но исклю­чи­тель­ные! Имен­но на них постро­ен, напри­мер, алго­ритм шиф­ро­ва­ния RSA. Его сила заклю­ча­ет­ся в том, что если взять два доста­точ­но длин­ных про­стых чис­ла и их пере­мно­жить, то полу­чен­ное чис­ло будет иметь ров­но два нетри­ви­аль­ных про­стых дели­те­ля (ну плюс себя само и еди­ни­цу, разу­ме­ет­ся) — а искать эти дели­те­ли при их, повто­рюсь, доста­точ­ной длине (в RSA-4096 каж­дый из мно­жи­те­лей име­ет более шести­сот деся­тич­ных цифр, а сам модуль пре­вы­ша­ет тыся­чу две­сти цифр) — тре­бу­ет аст­ро­но­ми­че­ских вычис­ли­тель­ных мощ­но­стей. На клас­си­че­ских ком­пью­те­рах эта зада­ча в обо­зри­мое вре­мя не реша­ет­ся. А вы гово­ри­те, мол, чис­ла «про­стые». Э, нет, не про­стые, а как раз самые что ни на есть отбор­ные!!

А поче­му такая раз­ни­ца в фило­со­фии? Пото­му что в рус­ском мате­ма­ти­че­ском «про­стые» — от смыс­ла «не состав­ные», а в англий­ском «prime» — от латин­ско­го primus, «пер­вый». То есть, «изна­чаль­ные», «пер­вич­ные» — пото­му что любое состав­ное чис­ло мож­но раз­ло­жить на про­стые, «пер­вич­ные» мно­жи­те­ли 🙂

«Ящи­таю» ©, что у хоро­ше­го сисад­ми­на дол­жен быть не толь­ко пра­виль­но­го диа­мет­ра, гра­мот­но намо­лен­ный бубен, но ещё и спе­ци­аль­но обу­чен­ная сисад­мин­ская ермол­ка.

Наде­ва­ет­ся эта ермол­ка акку­рат утром в пят­ни­цу, после вос­хо­да солн­ца — что­бы напо­ми­нать нам, что в пят­ни­цу мы, кибе­не­мат, про­дак­шен не тро­га­ем под стра­хом поби­ва­ния витой парой. Пото­му что если что-то грох­нет­ся — то выход­ные пой­дут коту под хвост.

Но сего­дня один наш орёл решил про­ве­рить гра­ни­цы миро­зда­ния и пере­гру­зил кла­стер вир­ту­а­ли­за­ции Hyper‑V. ВЕСЬ. Не по одно­му хосту, не акку­рат­но и пооче­рёд­но — а сра­зу всё, одно­вре­мен­но, чтоб навер­ня­ка.

Упа­ло, сла­ва Зев­су и всем богам SLA, не очень мно­го — бла­го пере­за­груз­ка была ещё до нача­ла рабо­че­го дня. Но доста­точ­но для того, что­бы наша мама (фин­ди­рек­тор) напи­са­ла недо­умён­ное:

«Ребя­та, у нас сего­дня вооб­ще-то зар­пла­та начис­ля­ет­ся. Вы там что, реши­ли устро­ить при­клю­че­ние с утра порань­ше?»

А зар­пла­та (и наша мама) — это свя­тое.

Хвост сисад­ми­ну мы, конеч­но, слег­ка под­ров­ня­ли, но дело, увы, уже было сде­ла­но.

Шаб­бат шалом. И пят­нич­ный прод стань­те же кто-нибудь охра­нять. Жела­тель­но, с бейс­боль­ной битой наго­то­ве.

Я люб­лю шут­ки про евре­ев — но не те, что высме­и­ва­ют тупые сте­рео­ти­пы, а те, что под­чёр­ки­ва­ют сте­рео­ти­пы хоро­шие, или застав­ля­ют заду­мать­ся.
На гла­за попа­лась одна заме­ча­тель­ная исто­рия; спе­шу поде­лить­ся.

Моло­дой чело­век сту­чит­ся к зна­ме­ни­то­му тал­му­ди­сту.

— Ребе, я хочу изу­чать Тал­муд.
— Древ­не­а­ра­мей­ский зна­е­те?
— Нет.
— А иврит?
— Тоже нет.
— Тору изу­ча­ли?
— Нет, ребе… Но я закон­чил Гар­вард с крас­ным дипло­мом и полу­чил сте­пень док­то­ра наук по фило­со­фии в Йей­ле! Мне хочет­ся завер­шить своё обра­зо­ва­ние изу­че­ни­ем Тал­му­да.

Ребе смот­рит на него при­сталь­но:

— Сомне­ва­юсь, что вы гото­вы. Тал­муд — самая обшир­ная и глу­бо­кая кни­га. Но если вы наста­и­ва­е­те, я дам вам неболь­шой тест по логи­ке. Прой­дё­те — я буду вас учить.
— Пре­крас­но. Логи­ка — мой про­филь.

Ребе начи­на­ет:

— Пер­вый вопрос. Два домаш­них вора спу­сти­лись по дымо­хо­ду. Один вылез с чистым лицом, дру­гой — с гряз­ным. Кто из них пошёл умы­вать­ся?
— Тот, у кого лицо гряз­ное.
— Невер­но. Умы­вать­ся пошёл тот, у кого лицо чистое. Логи­ка про­ста: гряз­ный видит, что лицо чистое у дру­го­го, и дума­ет, что и у него оно чисто. А чистый смот­рит на гряз­но­го — и реша­ет, что изма­зал­ся.

Сту­дент мор­га­ет.

— Умно. Не поду­мал. Сле­ду­ю­щий вопрос.

Ребе повто­ря­ет:

— Два вора. Один чистый, дру­гой гряз­ный. Кто пошёл умы­вать­ся?
— Чистый.
— Невер­но! Оба. Чистый, видя гряз­но­го, дума­ет, что у него лицо в гря­зи и идёт умы­вать­ся. Гряз­ный видит, как вто­рой моет­ся, — и тоже идёт смы­вать сажу.

Сту­дент, слег­ка обес­ку­ра­жен­ный:

— Ну хоро­шо… сле­ду­ю­щий.
— Два вора. Чистый и гряз­ный. Кто пошёл умы­вать­ся?
— Тогда оба.
— Сно­ва невер­но. Ни один. Гряз­ный же уве­рен, что он чист. Чистый видит, что гряз­ный не идёт умы­вать­ся, и дума­ет: «Раз он не моет­ся, зна­чит, мне тоже не надо». И никто нику­да не идёт.
— Хм… инте­рес­но. Ещё вопрос!

Ребе, не меняя выра­же­ния лица:

— Два вора спус­ка­ют­ся по дымо­хо­ду. Один выхо­дит чистым, дру­гой гряз­ным. Кто идёт умы­вать­ся?
— Никто!
— Опять невер­но. И вот поче­му ни Гар­вард, ни Йейль не гото­вят к изу­че­нию Тал­му­да. Ска­жи­те: как вооб­ще воз­мож­но, что­бы два чело­ве­ка спу­сти­лись по одно­му и тому же дымо­хо­ду, а лицо испач­ка­лось толь­ко у одно­го?

Сту­дент, поте­ряв тер­пе­ние:

— Но вы же сами толь­ко что дали мне четы­ре вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих отве­та на один и тот же вопрос! Это же невоз­мож­но!

Ребе улы­ба­ет­ся:

— Нет, йеди­ди (ивр. “друг”). Это не «невоз­мож­но». Это — Тал­муд.