Category: медицина

Т. н. “круглые цифры” в разных культурах — разные.
Кроме того, у разных людей есть свои личные круглые цифры.

Например, для меня крайне круглыми являются степени двойки — 2, 4, 8, 16, 32, и так далее. “Настоящий программист считает, что в килограмме 1024 грамма”, ага.
Ещё для меня особенными считаются простые числа. Вижу, например, число 2329 — и в уме оно сразу же раскладывается на 23 и 29: приятные, простые числа. Слегка Аспергером приложило, ага.

Так вот — по товарищу Фаренгейтию вода кипит при 212 градусах.
Ага, знай наших! У нас — не как у каких-нибудь европейцев!

Это потому что за 100 товарищ Фаренгейт взял температуру человеческого тела. Хотя вообще-то она ниже: нормальная температура составляет 98.6 °F, а не 100 °F. Видимо, товарищ Фаренгейт, когда придумывал свою систему, был немного не в себе — потому что у него, судя по всему, был жар, — что целиком и полностью объясняет долбанутость этих наших free­dom units.

Но не суть.
А в чём, собственно, суть?

А суть в том, что мой вес теперь ниже этой самой круглой цифры в 212 — 210 фунтов с копейками. Или, если по-человечески, 95 килограммов с граммами.

Началось всё, напомню, примерно с 243 фунтов (хотя ранее было у меня и много, много больше). Итого — сброшено пока 33 фунта, и пройдено 2/3 пути до заветных 195 фунтов.
Теперешняя доза Зепбаунда — 7.5 миллиграмма. Побочки — кроме ожидаемого воздействия на пищеварительный тракт (могу рассказать, если интересно) — пока никакой.

Современная фармакология — рулит и педалит.

P.S. Да, обязательно найдутся люди, которые скажут (ну или не скажут — из вежливости, но подумают), что “дорогая моя, настоящий самурай всего этого достигает силой воли и дисциплиной, а не фармакологией”.
Возможно. Но это не мой алгоритм. Моя сила воли работает в других местах.

Прошло моё официальное тестирование на аутизм — с заверенным письмом от самой Джессики Пено, со всеми делами. Итог, если честно, не удивил ни разу: аутизм у меня таки есть, Lev­el 1 — то, что раньше ласково называли “Аспергером”.

Что мы имеем с гуся?

С гуся мы имеем две вещи.

Во-первых, раз у меня теперь есть “офисияльный” диагноз, с этим письмом можно идти в отдел кадров. Потому что — па-пам — аутизм, ВНЕЗАПНО, тоже подпадает под определение “инвалидность”. А значит, появляются вещи, которые я могу требовать по закону. Пусть даже закону, написанному в расплывчатом стиле “rea­son­able accom­mo­da­tions”.

Потому что есть вещи, которые я тупо не могу делать так, как это могут делать другие люди — не потому что “не хочу”, а потому что со мной потом просто будет плохо.

Например, длительные очные встречи выматывают меня до такой степени, что после них мне требуется минимум полчаса–час на восстановление. В идеале — в отдельной комнате, закрыв дверь, надев наушники, и уйдя ото всех нахрен.

Это момент номер раз.

Момент номер два — зная свой точный диагноз, я теперь могу заранее предсказать, что именно будет для меня сложным, и подготовить “аварийные аэродромы”:

— А чего ты тут сидишь в одиночестве? Все после встречи тусуются!
— Мне нужно собрать воедино свои записи по итогам встречи.
— А, ну хорошо, не буду мешать.

В общем, с одной стороны, никакого принципиально нового знания мной обретено не было. Но хорошо, когда инструмент наконец рассован по своим коробочкам с правильными подписями.

Есть в этом ощущение некоторой… завершённости, облегчения. И, пожалуй, поменялось не столько моё мироощущение, сколько стекло, сквозь которое я на этот мир смотрю.

В кинофильме “Криминальное чтиво” гражданин Бутч убивает гражданина Винсента — в тот самый момент, когда последний выходит из сортира, куда он отправился по-большому. Это, безусловно, факт.

Но это ещё и очень интересный факт.

То, что Винсент не взял с собой в сортир пистолет-пулемёт “Ингрем”, можно списать на забывчивость. Однако остаётся более интригующий вопрос: а что он там вообще так долго делал?
Он читал книжечку (кстати, ту самую, которую он брал с собой в уборную в дайнере — в сцене, с которой фильм и начинается), и, судя по всему, заседал там основательно и долго. Настолько долго, что Бутч успел не только осмотреться и взять часы отца, но и спокойно приготовить себе тост, пока Винсент был занят своим грязным делом.

А дело вот в чём.

Винсент — героиновый наркоман.
А героин — это опиоид.
А у всех опиоидов есть одна общая и крайне неприятная побочка — сильнейшее замедление работы кишечника.

Именно поэтому Винсент так часто в течение фильма ходит в сортир (у меня получилось насчитать аж три раза) — и проводит там подозрительно много времени. Он не философствует и не медитирует. Он просто отчаянно пытается сделать то, что его организм делать отказывается.

Собственно, король поп-музыки — Элвис Пресли — закончил примерно так же: умер на унитазе, безуспешно пытаясь, пардон, просраться. 😌

Вес, тем временем, преодолел отметку в 215 фунтов (~97 кг). Без бороды и прочей шерсти на теле, сбросив итого 25 фунтов (это со стартовой позиции — бывало на мне и побольше), притопали мы к тёще и тестю на День Благодарения, где были родственники, которые меня давно не видели. Меня тупо не узнали.

Было забавно наблюдать паническое состояние в глазах одного родственника, у которого на лице прямо читалось: “Я должен знать этого человека, но абсолютно не помню, кто это”. На его счастье, его супруга меня узнала (у женщин нейросетка для распознавания лиц в разы круче мужской), назвала меня по имени — и его паника мгновенно сменилась облегчением: “А, ну да, конечно же, как я мог забыть!”

Продолжаю наблюдения.

Дозу Зепбаунда, тем временем, пришлось увеличить до 7.5 миллиграм — 5mg уже не работают. Пройдено уже больше половины пути — до финального веса в 195 фунтов осталось меньше, чем уже получилось сбросить.

Современная фармакология рулит. Цыган с клубничным пирогом в гости пока не приходил (любители Стивена Кинга оценят).

Страховка и госпиталь, наконец-то, определились на тему того, из какой тары они хотят попить моей кровушки. И промеж себя договорились, сколько же этим кровопийцам надо денег. Итоговый счёт за мою операцию на спине — шесть тысяч долларов. И это ещё со страховкой.

Как такие суммы из кармана платят люди с нашей медианной зарплатой в 61К, ипотекой, рассрочкой за афффтомобиль, и детьми, посещающими высшие учебные заведения — лично для меня загадка.

Как известно, наше государство нынче находится в неоплачиваемом отпуске. Не платят многим государственным служащим. Не платят военным резервистам. Вместо чеков хрен с маком получили некоторые федеральные контракторы, которых не сочли “необходимыми” (essen­tial).

Зато знаете, кому платят?? Работникам ICE, отлавливающих нелегальных иммигрантов (и многих других, подвернувшихся под руку)! Чётенько наша администрация нынче расставляет приоритеты.

Но не будем о грустном. Поговорить мне хотелось о немного другом. Камень преткновения заключается, как известно, в том, что наши законодатели никак не могут принять бюджет. А не могут — потому что республиканцы пытаются протолкнуть туда поправки, которые частично или полностью отменяют субсидии на покупку медицинской страховки ACA, а также урезают программы помощи бедным — Med­ic­aid, CHIP, и т.п. Ну и ещё пару “сюрпризов”, касающихся страхового покрытия и здравоохранения в целом.

По разным оценкам, это приведёт к тому, что от примерно восьми до шестнадцати миллионов человек потеряют медицинскую страховку. А без страховки вы уже видели, сколько стоит наша медицина. Демократы не хотят этого допустить — отсюда весь сыр-бор. Республиканцы, как водится, обвиняют демократов в упрямстве, а демократы — республиканцев в бессердечности. В общем, всё как всегда.

Самое забавное (и печальное) — наибольший процент получателей Med­ic­aid, CHIP, ACA и подобных програм живёт в основном именно в беднейших штатах. Тех самых, которые заодно являются “красными”, то-есть, голосовавшими за Трампа в 2024 году. Так что выходит, демократы сейчас защищают тех, кто голосовал против них.

Can’t make this up.

UPDATE: Это утверждение было не истинным. Thx cybernatic_cat

PS: Зарплата наших дорогих законодателей выплачивается не из того бюджета, который они не в силах принять. Вот лишить бы их зарплаты; пусть сидят без копейки, пока не доделают свою работу — и бюджет будет принят уже завтра, гарантирую.