Category: язык

…но есть нюанс.

Я ред­ко вклю­чаю режим grammar nazi, но тут пря­мо заце­пи­ло.

В англий­ском язы­ке сло­во antenna, как водит­ся, цель­но­тя­ну­то из латы­ни. На момент это­го заим­ство­ва­ния антен­ны суще­ство­ва­ли толь­ко у насе­ко­мых, рако­об­раз­ных, и про­чих граж­дан. Имен­но поэто­му мно­же­ствен­ное чис­ло у антенн этих самых рако­на­се­ко­мых това­ри­щей в англий­ском язы­ке обра­зу­ет­ся по латин­ской моде­ли: antennae.

Одна­ко когда при­ду­ма­ли радио, излу­ча­ю­щий эле­мент тоже ста­ли назы­вать antenna — пото­му что по фор­ме похо­же. Но мно­же­ствен­ное чис­ло у радио­тех­ни­че­ских антенн в англий­ском язы­ке — уже ни разу не antennae, а antennas. Пото­му что antennae — это про куз­не­чи­ков. А тут у нас тех­ни­ка, а не куз­не­чи­ки. Так что antennas.

Сты­дись, Live Science:

Я, конеч­но, пони­маю, что раке­та рус­ская и «её не жал­ко», но зачем уж пря­мо в бук­валь­ном смыс­ле её уна­се­ком­ли­вать? Това­рищ Гар­ри Бей­кер, види­мо, решил щеголь­нуть учё­но­стью и упо­тре­бил умное сло­во, не вполне пони­мая, что исполь­зу­ет его не по назна­че­нию.

Да, и чтоб два раза не вста­вать.

Абсо­лют­но та же исто­рия в англий­ском про­изо­шла со сло­вом virus, тоже поза­им­ство­ван­ным из латы­ни. Неко­то­рые това­ри­щи тоже очень хотят щеголь­нуть учё­но­стью и во мно­же­ствен­ном чис­ле пишут virii вме­сто viruses. И тоже оши­ба­ют­ся.

Когда сло­во virus было взя­то из латы­ни, оно вовсе не озна­ча­ло «некле­точ­ный инфек­ци­он­ный агент». Рим­ляне, пря­мо ска­жем, были не очень в кур­се мик­ро­био­ло­гии. Сло­вом virus они назы­ва­ли яд, отра­ву, нечто вред­ное, мерз­кое, воню­чее, и вооб­ще непо­лез­ное.

Поэто­му мно­же­ствен­ное чис­ло для virus в англий­ском язы­ке — viruses. Не пере­пу­тай­те.

В мате­ма­ти­ке суще­ству­ют т.н. про­стые чис­ла — чис­ла, кото­рые ни на что, кро­ме себя (ну и еди­ни­цы, разу­ме­ет­ся) не делят­ся. Напри­мер, 17, 23, 73 (моё люби­мое чис­ло).

По их назва­нию — «про­стые» — мож­но поду­мать, что они какие-то… про­стень­кие, неслож­ные, неза­тей­ли­вые, невзрач­ные. В общем, не самые луч­шие, есть чис­ла и покру­че. А вот в англий­ском язы­ке они не “simple numbers” как мож­но было бы поду­мать, а “prime numbers” — что име­ет реши­тель­но дру­гое зна­че­ние. Не «про­стые», а «отбор­ные», «наи­луч­шие», «пер­во­класс­ные». Вот как есть отбор­ная говя­ди­на, кото­рую в обыч­ном про­стень­ком мага­зине не уку­пишь, пото­му что она почти пол­ным соста­вом ухо­дит напря­мую в ресто­ра­ны; она так и назы­ва­ет­ся — prime beef.

И мне, надо ска­зать, такое зна­че­ние нра­вит­ся зна­чи­тель­но боль­ше, пото­му что чис­ла эти дей­стви­тель­но исклю­чи­тель­ные! Имен­но на них постро­ен, напри­мер, алго­ритм шиф­ро­ва­ния RSA. Его сила заклю­ча­ет­ся в том, что если взять два доста­точ­но длин­ных про­стых чис­ла и их пере­мно­жить, то полу­чен­ное чис­ло будет иметь ров­но два нетри­ви­аль­ных про­стых дели­те­ля (ну плюс себя само и еди­ни­цу, разу­ме­ет­ся) — а искать эти дели­те­ли при их, повто­рюсь, доста­точ­ной длине (в RSA-4096 каж­дый из мно­жи­те­лей име­ет более шести­сот деся­тич­ных цифр, а сам модуль пре­вы­ша­ет тыся­чу две­сти цифр) — тре­бу­ет аст­ро­но­ми­че­ских вычис­ли­тель­ных мощ­но­стей. На клас­си­че­ских ком­пью­те­рах эта зада­ча в обо­зри­мое вре­мя не реша­ет­ся. А вы гово­ри­те, мол, чис­ла «про­стые». Э, нет, не про­стые, а как раз самые что ни на есть отбор­ные!!

А поче­му такая раз­ни­ца в фило­со­фии? Пото­му что в рус­ском мате­ма­ти­че­ском «про­стые» — от смыс­ла «не состав­ные», а в англий­ском «prime» — от латин­ско­го primus, «пер­вый». То есть, «изна­чаль­ные», «пер­вич­ные» — пото­му что любое состав­ное чис­ло мож­но раз­ло­жить на про­стые, «пер­вич­ные» мно­жи­те­ли 🙂

По пово­ду пят­ни­цы…

В гре­че­ском язы­ке есть такая при­став­ка — «кал­ли-», озна­ча­ю­щая «пре­крас­ный».
Напри­мер, была такая муза эпи­че­ской поэ­зии — Кал­лио­па, то есть «пре­крас­но­го­ло­сая».

Кал­ли­гра­фия — бук­валь­но «пре­крас­ное пись­мо».

Но мой люби­мый при­мер — это, без­услов­но, «кал­ли­пи­га».
Или, та-дам… «пре­крас­но­за­дая».

Гре­ки (ну, на то они и гре­ки) пошли даль­ше и даже сде­ла­ли скульп­ту­ру — Вене­ру Кал­ли­пи­гу.
И да, дерьер у неё — что надо!

Изви­ни­те, у меня всё!!!

Ну, будем наде­ять­ся, что через восемь дней (30 сен­тяб­ря) закон­чат­ся мои муче­ния со спи­ной, наде­юсь, навсе­гда. Все­го опе­ра­ций на спине у меня было три:

1. Сра­щи­ва­ние позвон­ков шей­но­го отде­ла C6-C7 (2017 год)
2. Повтор­ная про­це­ду­ра на том же месте — не при­жи­лась донор­ская кость, в этот раз её заме­ни­ли на пори­стое тита­но­вое коль­цо (2018 год)
3. Сра­щи­ва­ние позвон­ков пояс­нич­но­го отде­ла L4-L5 (2021 год)

А теперь этот сро­щен­ный позво­нок L4-L5 будут сра­щи­вать с крест­цо­вым позвон­ком (S1). Боль­ших потерь в мобиль­но­сти, к сча­стью, не ожи­да­ет­ся — в этих отде­лах не так мно­го дви­же­ния.

Когда про­ис­хо­дит нару­ше­ние в этом отде­ле, обыч­но болит не спи­на, а ноги, пото­му что пере­жи­ма­ет­ся седа­лищ­ный нерв. Так, я не могу сто­ять или ходить более пяти-деся­ти минут — ста­но­вит­ся боль­но, неме­ет ступ­ня пра­вой ноги, болят мыш­цы голе­ни, и про­чее. Я даже лежать, пол­но­стью вытя­нув­шись, не могу, при­хо­дит­ся лежать на боку, согнув ноги в коле­нях и под­тя­нув их к пояс­ни­це. Ни о какой физ­куль­ту­ре не может быть и речи. Даже не попла­вать тол­ком.

Это мне зна­ко­мо, пото­му что когда у меня воз­ник­ла про­бле­ма в шей­ном отде­ле, у меня был прак­ти­че­ски пол­но­стью пара­ли­зо­ван три­цепс левой руки, даже от стен­ки этой рукой было оттолк­нуть­ся невоз­мож­но из-за пере­дав­лен­но­го нер­ва. Ниче­го, всё вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся.

Вот чего я по-насто­я­ще­му опа­са­юсь — так это нача­ла оче­ред­но­го при­ё­ма обез­ба­ли­ва­ю­щих пре­па­ра­тов опия. Я уже год и девять меся­цев их не при­ни­маю, и начи­нать не хочу. Попри­ни­ма­е­те их с моё из-за всех моих опе­ра­ций — и ста­не­те от них зави­си­мы, будь­те уве­ре­ны. Очень мно­го хоро­ших людей закон­чи­ли очень пло­хо, прой­дя похо­жий путь.

В этом плане мне очень инте­ре­сен пре­па­рат Джор­навкс (Journavx), кото­рый в этом году был одоб­рен для при­ме­не­ния в каче­стве боле­уто­ля­ю­ще­го, но при этом не явля­ю­щий­ся опио­и­дом. Посмот­рим, наде­юсь, что полу­чит­ся как мини­мум частич­но заме­нить при­ём нар­ко­ти­че­ской дря­ни этим лекар­ством.

Ну, а если не полу­чит­ся (для абсо­лют­но новых лекарств в нашей дол­ба­ну­той систе­ме здра­во­охра­не­ния могут быть эффек­ты со стра­хов­кой) — то в этот раз я буду про­сить бупре­нор­фин, мета­дон или дру­гую заме­сти­тель­ную тера­пию. Есть более про­стые спо­со­бы бро­сать при­ём нар­ко­ти­ков (уж будем назы­вать лопа­ту лопа­той), чем на одном упрям­стве. В англий­ском язы­ке есть заме­ча­тель­ное выра­же­ние — white knuckling. Озна­ча­ет, что кто-то вце­пил­ся изо всех сил во что-то, да так, что костяш­ки паль­цев побе­ле­ли. В про­шлый раз отказ про­хо­дил имен­но так: вце­пив­шись до побе­ле­ния костя­шек. Но есть и более щада­щие спо­со­бы.

По пово­ду пят­ни­цы.

Для тих, хто не роз­мо­в­ляє:

–Дев­чон­ки, мне всё же нра­вит­ся, когда пелот­ка бри­тая.
–Ну так иди и побрей свою пелот­ку, Дэни­ел.

Дошло при­мер­но через секун­ду. Раз­гад­ку, если кто всё же не понял, остав­лю под катом.

Continue reading «Музы­каль­но-язы­ко­вой шутк»

https://en.wikipedia.org/wiki/Bork_(company)

https://www.bork.ru/

Для тех, кто не в кур­се — «bork», «borked» в слен­го­вом англий­ском (осо­бен­но сре­ди айтиш­ни­ков) озна­ча­ет «сло­ман», «неис­пра­вен».

Люб­лю ино­гда смот­реть раз­ные сло­ва в сла­вян­ских язы­ках. Ино­гда полу­ча­ет­ся забав­но, ино­гда непо­нят­но, но все­гда — поучи­тель­но.

Бол­гар­ское сло­во дня — «люта чуш­ка». Это «ост­рый перец». Поче­му «люта» — понят­но, пото­му что «злоб­ный». А вот поче­му «чуш­ка» — уже неяс­но, так как думал, что перец на бол­гар­ском обыч­но назы­ва­ют «пипер».

Одна­ко выяс­ни­лось, что в бол­гар­ском во-пер­вых, есть раз­ни­ца меж­ду запад­ным и восточ­ным наре­чи­ем язы­ка, и в одном чаще встре­ча­ет­ся «пипер», а в дру­гом — «чуш­ка», а во-вто­рых, «пипер» — это обыч­но отно­сит­ся к бол­гар­ско­му (хехе) пер­цу, более исполь­зу­е­мо­го в роли спе­ции (спе­ции, кста­ти, это «под­прав­ки» на бол­гар­ском — чорт, как это логич­но, спе­ци­я­ми же «под­прав­ля­ют» вкус!), а «чуш­ка» — это все­гда лютый, злоб­ный перец систе­мы чили, или ещё чего поядер­ней.

Кста­ти, чем боль­ше смот­ришь в сла­вян­ские язы­ки, тем боль­ше видишь, что сла­вян­ские язы­ки цен­траль­ной и цен­траль­но-восточ­ной Евро­пы име­ют меж­ду собой исклю­чи­тель­но мно­го обще­го. Зна­чи­тель­но боль­ше, чем любой из сла­вян­ских язы­ков с рус­ским, за исклю­че­ни­ем, навер­ное, толь­ко бело­рус­ско­го — я его даже на слух пони­маю непло­хо. Намно­го луч­ше, чем укра­ин­ский. А, ска­жем, сло­ва­ки и чехи вооб­ще друг дру­га пони­ма­ют без про­блем, да и поляк их пой­мёт. Сло­вен­ский язык будет понят чер­но­гор­цем, а уже про серб­ский и хор­ват­ский и гово­рить нече­го, их рань­ше вооб­ще в еди­ный язык объ­еди­ня­ли, сер­бо-хор­ват­ский. Бол­гар­ский и маке­дон­ский, при их вза­им­ной понят­но­сти, прав­да, уже хуже пони­ма­е­мы дру­ги­ми сла­вя­на­ми — ска­зы­ва­ет­ся мно­го­лет­нее турец­кое вли­я­ние.

К чему я? К тому, что на мой непро­фес­си­о­наль­ный взгляд, рус­ский язык зна­чи­тель­но даль­ше эво­лю­ци­о­ни­ро­вал от сво­их сла­вян­ских кор­ней, чем дру­гие сла­вян­ские язы­ки, за исклю­че­ни­ем, может быть, того само­го бол­гар­ско­го. Он про­сто испы­ты­вал дру­гие язы­ко­вые вли­я­ния, чем сла­вян­ские язы­ки цен­траль­ной Евро­пы, про­дол­жав­ших пре­крас­но кон­так­ти­ро­вать друг с дру­гом. А с каки­ми сла­вян­ски­ми язы­ка­ми в мас­се сво­ей кон­так­ти­ро­ва­ли рус­ские? Раз­ве что с укра­ин­ским и бело­рус­ским, но учи­ты­вая, что огром­ная часть что укра­ин­цев, что бело­ру­сов дву­языч­ны, никто, поди, не замо­ра­чи­вал­ся. Раз­ве что на юге Рос­сии было замет­на бли­зость Укра­и­ны — вопрос «сер­ни­ки маешь?», ско­рее все­го, не поста­вит корен­но­го жите­ля Росто­ва-на-Дону в тупик. Может быть, конеч­но, что я и неправ.