Month: March 2018

Чисто повод заду­мать­ся.

Поче­му-то все школь­ные рас­стре­лы слу­чи­лись в госу­дар­ствен­ных шко­лах.

В част­ных шко­лах ни одно­го рас­стре­ла пока не было.

Я не могу утвер­ждать, како­вы тут при­чи­ны, но как наи­бо­лее веро­ят­ное — роди­те­ли, отда­ю­щие ребён­ка в част­ную шко­лу (часто с очень нема­лень­ким цен­ни­ком), явля­ют­ся намно­го более вовле­чён­ны­ми в жизнь сво­их детей людь­ми. Таким обра­зом, какие-то нарас­та­ю­щие испод­воль кон­флик­ты рас­сле­ду­ют­ся и гасят­ся, не пус­ка­ют­ся на само­тёк.

Мне не вполне понят­но, поче­му неко­то­рые так упор­но хотят воору­жить учи­те­лей в шко­лах.

Я вот как-то не счи­таю, что это пра­виль­ный мир — в кото­ром учи­те­ля обыч­ных школ, куда ходят наши дети долж­ны ходить воору­жён­ны­ми и в бро­не­жи­ле­тах, чисто как немец­кие окку­пан­ты в бело­рус­ской деревне.

Во-вто­рых, огром­ное коли­че­ство школь­ных постре­лу­шек закан­чи­ва­ют­ся само­убий­ством при­дур­ка. При­ду­рок при­шёл туда не за тем, что­бы выжить. Нали­чие воору­жён­ных людей его не оста­но­вит. Есть же даже поня­тие такое — само­убий­ство через поли­цей­ско­го (suicide by cop). Тут будет то же самое.

В‑третьих, рабо­та учи­те­ля — она быва­ет очень нерв­ной, над учи­те­ля­ми при­дур­ки-уче­ни­ки изде­ва­ют­ся, и их дово­дят. Я не уве­рен, что при таких ввод­ных добав­лять в сию смесь огне­стрель­ное ору­жие — очень муд­рая мысль.

У меня всё.

Вче­ра скон­ча­лась моя бабуш­ка. Обо­рва­лась послед­няя зна­чи­мая нить кров­ной свя­зи с Рос­си­ей. Роди­те­ли — ну, роди­те­ли, я их люб­лю, но, к огром­но­му сожа­ле­нию, у меня нико­гда не было ощу­ще­ния, что мы, что назы­ва­ет­ся, «род­ствен­ные души». С бабуш­кой это ощу­ще­ние было. Мы роди­лись в один месяц; аст­ро­ло­гия и про­чее пред­ска­за­ние буду­ще­го, это, конеч­но, брех­ня, но есть дан­ные, что сезон рож­де­ния на харак­тер всё же вли­я­ет. Плюс оно как водит­ся в Рос­сии — роди­те­ли с утра до ночи впа­хи­ва­ют на рабо­те, а детей (и меня в том чис­ле) рас­тят бабуш­ка и дедуш­ка. Кто полу­ча­ет­ся род­нее?

Я знал и пони­мал, что в мае про­шло­го года видел её в послед­ний раз. Поэто­му сде­лал с ней несколь­ко сним­ков, а так­же тай­ком запи­сал её голос. Я думаю, она бы меня про­сти­ла. Послед­ний раз я гово­рил с ней неде­лю назад, и по её голо­су было понят­но, что всё слу­чит­ся бук­валь­но на днях. Не знаю вот даже, как хуже — когда смерть доро­гих людей при­хо­дит неожи­дан­но, или когда зара­нее всё зна­ешь с точ­но­стью до неде­ли. Навер­ное, всё же луч­ше знать зара­нее — это даёт хоть какую-то воз­мож­ность под­го­то­вить­ся.

Увы, за всё в этой жиз­ни надо пла­тить, в том чис­ле и за эми­гра­цию, и как я уже гово­рил, совер­шен­но необя­за­тель­но день­га­ми. Я рас­пла­чи­ва­юсь невоз­мож­но­стью видеть дру­зей и род­ствен­ни­ков когда хочет­ся. Похо­ро­ны прой­дут без меня. Мало того, что я не успею, и биле­ты полу­ча­ют­ся золо­тые, если сроч­но надо, есть дру­гие слож­но­сти бумаж­но­го харак­те­ра. Может, оно и к луч­ше­му: я не уви­жу бабуш­ку мёрт­вой, и для меня она все­гда оста­нет­ся жива. Живой она, впро­чем, и так оста­нет­ся, пока жив я — ведь во мне оста­лась и части­ца её тру­да. А я пере­дам её сво­им детям, а они — сво­им.