Category: животные

Я при­е­хал на заим­ку в чет­верг, ещё днём. Быст­ро уста­но­вил гамак и пошёл на вечер­нюю охо­ту, так как солн­це захо­дит у нас нын­че в пол-пято­го из-за осен­не­го сдви­га часов. Охот на оле­ня, если кто не зна­ет, обыч­но есть толь­ко две — утром и вече­ром. Днём обыч­но олень пря­чет­ся в труд­но­про­хо­ди­мые зарос­ли, где сам чорт ногу сло­мит, и спит. Охот­ник, кото­рый обыч­но вста­ёт рано, за час до вос­хо­да солн­ца, в это вре­мя, за неиме­ни­ем дру­гих дел, тоже дрых­нет.

Вечер­нюю охо­ту я отси­дел без каких-то зна­чи­мых собы­тий. Ника­ких живот­ных не видел, кро­ме двух сов, кото­рые вече­ром ста­ли выяс­нять кто из них в перьях шире. Когда в тем­но­те с дере­ва такая начи­на­ет ухать — пона­ча­лу с непри­выч­ки робе­ешь. При­шёл назад в лагерь уже затем­но, зато­чил остав­шу­ю­ся от обе­да еду, полю­бо­вал­ся на звёд­ное небо, и зава­лил­ся спать.

Проснул­ся в шесть. Вос­ход обе­ща­ли в шесть сорок пять. Быст­ро напя­лил охот­ни­чьий ком­би­не­зон, новень­кие теп­лые сапо­ги (да как я без них рань­ше жил?), обя­за­тель­ную ярко-оран­же­вую фапоть­ку, актив­ные беру­ши, и пото­пал на номер.

Что бы вы дума­ли — бук­валь­но пят­на­дца­ти минут не про­шло, а я уже услы­шал подо­зри­тель­ные шоро­хи. Вижу груп­пу из трёх-четы­рёх оле­них, тихо и сто­рож­ко пере­дви­га­ю­щих­ся по лесу. Оле­них у нас стре­лять мож­но в пол­ный рост. Более того, мясо оле­ни­хи мяг­че и мень­ше отзы­ва­ет­ся дичи­ной, чем у оле­ня. Тихонь­ко сни­маю вин­тов­ку с предо­хра­ни­те­ля, и при­це­ли­ва­юсь в то место, где долж­на была вый­ти оле­ни­ха.

И тут, доро­гие сэры, у меня такой манд­раж от охот­ни­чье­го азар­та насту­пил, что хоть из лесу беги. Серд­це сту­чит как беше­ное, руби­но­вая отмет­ка кол­ли­ма­то­ра перед гла­за­ми пры­га­ет, руки тря­сут­ся — коро­че, адре­на­ли­но­вый выброс как он есть. Паль­нул я в вышед­шую на место оле­ни­ху, и чисто мажу мимо цели, взяв слиш­ком высо­ко — это на рас­сто­я­нии трид­ца­ти мет­ров-то. Позор и фиа­ско. Оле­ни­хи врас­сып­ную в кусты, а я сижу руга­юсь послед­ни­ми сло­ва­ми. На само­го себя, конеч­но — на кого ещё оби­жать­ся-то? Не на вин­тов­ку же «Рюгер»?

Но охо­та — она на то и охо­та, что все­гда в ней есть эле­мент уда­чи. Спу­стя бук­валь­но десять минут после того как я сно­ва сел на стул, опять слы­шу я шорох, и в этот раз вижу оле­ня — что счи­та­ет­ся гораз­до более достой­ной добы­чей, чем оле­ни­ха. Сей­час сезон так назы­ва­е­мо­го «гона» — когда оле­ни и оле­ни­хи актив­но спа­ри­ва­ют­ся. Олень навер­ня­ка шёл по сле­ду оле­них и искал при­клю­че­ний на извест­ный орган. И что харак­тер­но, нашёл!

Адре­на­лин у меня к это­му вре­ме­ни весь пере­го­рел к чор­ту, так что я абсо­лют­но хлад­но­кров­но заво­жу мар­ку кол­ли­ма­то­ра оле­ню «за локо­ток» и выжи­маю спус­ко­вой крю­чок. Бах! Олень под­ры­ва­ет­ся с места и кида­ет­ся пря­мо на меня! «Он чего, вру­ко­паш­ную на меня попёр??» — мель­ка­ет мысль? Э нет, бра­тан, рога на пере­стрел­ку не при­но­сят. Хоро­шо иметь вин­тов­ку-полу­ав­то­мат. На долю секун­ды олень пово­ра­чи­ва­ет­ся ко мне боком, и в тот же момент я влеп­ляю ему вто­рое попа­да­ние. Нелов­ко бод­нув голо­вой зем­лю, олень пада­ет в кана­ву.

Под­хо­жу к нему побли­же и вижу, что вто­рым попа­да­ни­ем я пере­бил ему позво­ноч­ник, пара­ли­зо­вав его — поэто­му он так и грох­нул­ся. При­хо­дит­ся доби­рать его выстре­лом в шею. Отхо­жу от него подаль­ше, что­бы дать ему уме­реть с миром. Я не живо­дёр, а охот­ник. Выстрел в шею — это гуман­но. Он пере­би­ва­ет сон­ные арте­рии, и живот­ное теря­ет созна­ние. Да и вооб­ще, не дол­жен был он мучать­ся. От пере­би­то­го позво­ноч­ни­ка всё, что ниже попа­да­ния неме­ет.

Всё же до чего, по срав­не­нию с чело­ве­ком, дикие живот­ные живу­чие. Я ведь не из рогат­ки по нему стре­лял, а натов­ским патро­ном 7.62×51. Три попа­да­ния, блин. Стре­лял, кста­ти, цель­но­мед­ной пулей «Феде­рал». Может быть, в этом дело? Воз­мож­но, она не так хоро­шо рас­кры­ва­ет­ся? Надо будет погля­деть на резуль­та­ты стрель­бы в жела­тин. Очень не хочет­ся делать подран­ков.

Побла­го­да­рил оле­ня за его жерт­ву (а как же? обя­за­тель­но надо побла­го­да­рить!), раз­де­лал на месте и выта­щил его из леса по зап­ча­стям. Увы, мно­го мяса попор­тил 🙁 Попа­да­ние в позво­ноч­ник изна­хра­ти­ло самое вкус­ное мясо — вырез­ку (tenderloin) и тол­стый край (backstrap). Ну ниче­го, даже мяса с ног полу­чи­лось изряд­но, раз на десять точ­но хва­тит.

Как гово­рят рус­ские охот­ни­ки, «с полем!»

Про­чи­тал, что аме­ри­кан­ская попу­ля­ция вол­ков на деле в основ­ном не чисто вол­ки, а гибри­ды вол­ков и кой­о­тов. Вол­ков в Север­ной Аме­ри­ке в своё вре­мя с дур­на ума почти всех выби­ли (имен­но поэто­му оле­ней теперь рас­пло­ди­лось про­сто неме­ря­но), а теперь попу­ля­ция посте­пен­но вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся. Ну, види­мо, за неиме­ни­ем парт­нё­ров, спа­ри­ва­ют­ся с кой­о­та­ми, и полу­ча­ют­ся гибри­ды, назы­ва­е­мые coywolf. Они, по сути, один и тот же род, canis, поэто­му с гибри­ди­за­ци­ей ника­ких про­блем.

Я всё пыта­юсь полов­чее пере­ве­сти назва­ние это­го гибри­да на рус­ский, и полу­ча­ет­ся каж­дый раз смеш­но: либо «коёл­ки» или «кой­вол­ки», либо «вол­ко­ты» 🙂

Не тем, что из ами­но­кис­лот состо­ят, а тем, что хво­ста­тые, по дере­вьям пры­га­ют. Оси­ро­тел мой дом без кота, неко­му ста­ло эту сво­лочь щемить. Эти дре­вес­ные кры­сы рас­по­я­са­лись до такой сте­пе­ни, что сгрыз­ли у меня про­во­да на гру­зо­ви­ке. Вко­нец оха­ме­ли. Погля­ди­те на эти сле­ды зубов на разъ­ёме катуш­ки зажи­га­ния!

А свер­ху лежа­щий обо­рван­ный про­вод — это они пере­грыз­ли про­во­да, иду­щие к топ­лив­но­му инжек­то­ру. Мало того, они ещё отгрыз­ли про­во­да от дат­чи­ка дето­на­ции, и изна­хра­ти­ли сен­сор тем­пе­ра­ту­ры бло­ка цилин­дров. Теперь паять-не пере­па­ять. Гады серые. Уви­жу ещё хоть одну сво­лочь у себя на участ­ке — буду, невзи­рая на охот­ни­чий сезон, из пнев­мы по ним шма­лять. «Где уви­дишь — там убей».

И кота надо спе­ци­аль­но обу­чен­но­го, охран­но­го. А то рас­пло­ди­лись тут.

Зву­чит уже как нача­ло анек­до­та. Но раз­жил­ся нако­нец-то оле­нин­кой. Добыл, прав­да, само­го оле­ня уже не я — шури­ну посчаст­ли­ви­лось. Хоро­ший олень, тол­стый, осо­бен­но для наших южных кра­ёв (зве­ри на юге более мел­кие):

Рога инте­рес­ные, несим­мет­рич­ные. На обо­их кон­цах по три отрост­ка (points), сум­мар­но шесть (six point deer), на рас­по­ло­же­ны неоди­на­ко­во. Обыч­но это боль­ше ценит­ся, хотя вооб­ще шесть отрост­ков это скром­но. При­мер­но трёх лет олень.

Раз­де­лы­вать оле­ня вызвал­ся я, ради прак­ти­ки. Вот толь­ко шурин стре­ля­ет пуля­ми с выем­кой, и в целом это обыч­но нор­маль­но, но пули с выем­кой при попа­да­нии в кость неред­ко раз­ле­та­ют­ся на мел­кие оскол­ки, и преду­га­дать, куда оно даль­ше поле­тит, почти нере­аль­но. Коро­че, вскры­ваю я это­го несчаст­но­го оле­ня, а у него в брюш­ной поло­сти — ГОВНО. Пото­му что пуля раз­ва­ли­лась, сри­ко­ше­ти­ро­ва­ла от внут­рен­ней поверх­но­сти рёбер и поле­те­ла в кишеч­ник.

В‑общем, непри­ят­но было, потом зако­ле­ба­лись его отмы­вать и сре­зать загва­з­дан­ное. Ну, что делать, быва­ет.

Так что хоть оле­ня добыл и не я, но от души поучаст­во­вал, мяг­ко гово­ря. Насту­па­ю­щий новый год отме­ти­ли отлич­но.

Как у наших у ворот
Шарик Шари­ка ебёт!
А потом — наобо­рот:
Шарик Шари­ка ебёт.

PS: Рога есть толь­ко у муж­ских бело­хво­стых оле­ней. Толь­ко у неко­то­рых видов север­ных оле­ней рога есть как у мужи­ков, так и у баб.
PPS: Фото­гра­фия с охот­ни­чьей каме­ры не моя. В интер­не­тах опуб­ли­ко­ва­ли. Луч­ший ком­мен­та­рий: «Brokebuck mountain».

Ездил на откры­тие сезо­на ружей­ной охо­ты на бело­хво­сто­го оле­ня. Не добыл ни чер­та, кро­ме, как обыч­но, фото­гра­фий диких зве­рей.

При­был на заим­ку вече­ром пят­ни­цы. Что­бы не тас­кать­ся утром и со сту­лом, и с вин­тов­кой, решил стул поста­вить на место засид­ки той же ночью.

Ходить по тём­но­му лесу ночью, конеч­но, немно­го жут­ко­ва­то, ибо тем­но и не вид­но них­ре­на. Хотя понят­но, конеч­но, что в этом лесу самый страш­ный зверь — это я. И это меня все боят­ся, а не я их. Но всё рав­но. Мож­но и на змею напо­роть­ся. Поэто­му я по лесу ночью хожу с налоб­ни­ком и с фона­ри­ком, кото­рый по силе чисто как элек­тро­воз­ный про­жек­тор:

Это фона­рик для пожар­ных Streamlight Survivor. Крайне реко­мен­дую. Оно не очень как фона­рик для раз­но­го рода работ, пото­му что луч очень кон­цен­три­ро­ван­ный. Но раз­гля­деть, что там на дистан­ции в сто мет­ров — самое оно, обыч­ные фона­ри­ки так не уме­ют.

Этим вот фона­ри­ком я выце­пил в лесу оче­ред­ную оле­ни­ху с оле­нён­ком-обол­ту­сом. Мать-то умная, смы­лась пер­вой. А бал­бес-оле­нё­нок дол­го не мог понять, надо меня боять­ся или нет:

Мать ему из леса тихонь­ко каш­ля­ла. В пере­во­де с оле­нье­го:

–Мама, а тут огонь­ки какие-то…
–Ко мне иди!
–А чего он хочет?
–Это смерть наша ходит! На тот свет захо­тел?
–А огонь­ки?
–Ко мне иди!! Хвост ото­рву!!

Одно сло­во — обол­тус. Оле­ни вооб­ще доволь­но тупо­ры­лые живот­ные (как все жвач­ные, соб­ствен­но). Это вам не рыси и не вол­ки, кото­рые заве­до­мо умнее сво­ей добы­чи.

Яркий свет ночью вооб­ще оле­ней частень­ко пара­ли­зу­ет. Этим поль­зу­ют­ся него­дяи-бра­ко­нье­ры, кото­рый «под­све­чи­ва­ют» таким обра­зом оле­ней и стре­ля­ют их (охо­та на оле­ней ночью запре­ще­на кате­го­ри­че­ски, тем более, со све­том). Ну, на видео вид­но, поче­му. Это­го оле­нён­ка было бы добыть эле­мен­тар­но, стре­ляй почти в упор, но я даже днём не стал бы его добы­вать. И дело даже не в том, что мне совест­но или ещё чего. Воз­ни с таким — столь­ко же, сколь­ко со взрос­лым оле­нем: шку­рить, раз­де­лы­вать. А выхлоп копе­еч­ный.

Ну, а я всю суб­бо­ту я про­си­дел, и ни чер­та боль­ше не видел, кро­ме белок. Не везёт мне пока. Не добы­вал я оле­ня аж с девят­на­дца­то­го года. Дети малень­кие, то-сё, как-то и не было вре­ме­ни или воз­мож­но­сти. Ну, как гово­рит шурин, «поэто­му охо­та и назы­ва­ет­ся охо­той. Если бы была гаран­тия резуль­та­та, то охо­ту бы назы­ва­ли добы­чей.»

Ну, хоть вос­по­ми­на­ния оста­лись. И видео.

Заме­тил, что уро­вень шума, созда­ва­е­мый раз­ны­ми лес­ны­ми живот­ны­ми, чуть ли не нахо­дит­ся в обрат­ной зави­си­мо­сти от их раз­ме­ров. Бро­не­но­сец дела­ет столь­ко гро­хо­та, что на двух оле­ней хва­тит. Пото­му что ноги корот­кие, и ходит, шур­ша лист­вой. На шум это­му дубо­ло­му напле­вать, он в доми­ке. А уж две бел­ки, выяс­ня­ю­щие, у кого хвост тол­ще, могут наве­сти столь­ко шухе­ру, что хоть из лесу беги — кро­ме них не будет слыш­но вооб­ще ниче­го. Ино­гда они моло­дые и про­сто игра­ют. А ино­гда это серьёз­ная борь­ба за тер­ри­то­рию, «чьи в лесу шЫш­ки». Тогда вдо­ба­вок к это­му бел­ки начи­на­ют орать друг на дру­га. Сна­ча­ла при­ни­ма­ешь эти зву­ки за птиц, ан нет — это бел­ки могут так гром­ко тре­щать и лаять.

Видео не моё.

А самые тихие живот­ные в лесу — хищ­ни­ки. Один раз мне дове­лось уви­деть рыжую рысь. На сво­их мехо­вых лапах-подуш­ках ходи­ла абсо­лют­но бес­шум­но, я аж поза­ви­до­вал.

Охот­ни­чьий сезон нача­ла нояб­ря — непро­стой. На оле­ня мож­но охо­тить­ся толь­ко с арба­ле­том или с луком, с огне­стре­лом нель­зя. С арба­ле­том охо­тить­ся инте­рес­но, но я с собой его не взял, пото­му что инте­ре­со­вал­ся в первую оче­редь каба­ном, а на него луч­ше охо­тить­ся с чем-нибудь поубе­ди­тель­ней. Каба­на мож­но охо­тить круг­ло­го­дич­но, если что.

Кабан, как я выяс­нил, из этих мест вре­мен­но ушёл. Ни сле­дов, ни луж. Оста­лась толь­ко гли­на на ство­лах дере­вьев, о кото­рые он тёр­ся:

По высо­те гли­ны мож­но при­мер­но опре­де­лить, како­го раз­ме­ра кабан. Этот был ничо, креп­кий. Кило­грам­мов на сорок точ­но.

Зато видел оле­ней. Оле­ней из вин­тов­ки стре­лять ещё нель­зя — не сезон. Так что запе­чат­лел про­ход оле­ни­хи с дву­мя оле­ня­та­ми на теле­фон. Каче­ство видео, конеч­но, доволь­но ахо­вое, пото­му что на теле­фон и циф­ро­вой зум (рас­сто­я­ние было мет­ров пять­де­сят).

Я б такую зава­ли­вать не стал, если чест­но. Вырас­тить двух сего­лет­ков-обол­ту­сов до прак­ти­че­ски взрос­ло­го состо­я­ния (пят­ны­шек на оле­ня­тах уже не было — зна­чит, вырос­ли) — это неча­сто встре­ча­ет­ся. Обыч­но до взрос­ло­го состо­я­ния дожи­ва­ет толь­ко один. Кой­о­ты, недо­ста­ток пищи, про­чее. А тут — смот­ри, все в пре­крас­ном здра­вии. Пус­кай такая оле­ни­ха даль­ше бега­ет.

А вот потом за ними пошёл олень-годо­вик (на этом видео его нет). В нача­ле сезо­на у него ещё не бур­лит гор­мон (гон толь­ко в фев­ра­ле), так что мясо ещё очень вкус­ное. После 17го нояб­ря мож­но будет его добы­вать.

Сре­ди ночи, про­ве­дён­ной в лесу меня буди­ли три раза. Пер­вым в лагерь при­пёр­ся поло­са­тый жулик и мел­кий вориш­ка, енот. Всё ходил и искал, чего бы у меня спи… в смыс­ле, взять взай­мы. Хоро­шо, что я все­гда всю еду в плот­но закры­ва­ю­щих­ся кон­тей­не­рах дер­жу. Я посве­тил ему в рожу фона­ри­ком и послал по матуш­ке. Енот спря­тал­ся за дере­во, потом выгля­нул и скор­чил рожу оскорб­лён­ной невин­но­сти — «ну да, я вор, а чо? чо ты орёшь?»

Загнал его на дере­во пал­кой, и он поспе­шил рети­ро­вать­ся. Наг­лость ено­тов без­гра­нич­на.

Это­го же ено­та я чуть не при­стре­лил ранее, когда сидел в заса­де на каба­нов. Всё думал, валить его или нет? Вооб­ще, есть за что — ено­ты разо­ря­ют гнёз­да диких индю­ков и жрут мел­ких индю­шат. Уви­жу ещё раз — точ­но при­стре­лю это­го жули­ка. Это обыч­ные город­ские жите­ли с уми­ле­ни­ем смот­рят на этих граж­дан, ути-пути, ено­тик. В реа­ле это мало­при­ят­ное агрес­сив­ное ворьё, кото­рое с радо­стью уби­ва­ет мел­ких птиц.

Вто­рым при­шёл тупо­ры­лый бро­не­но­сец. Всё что-то искал в листьях рядом с палат­кой. Он пти­ца гор­дая, не пнёшь — не поле­тит. Дал ему пин­ка… аж ногу ушиб об это­го при­дур­ка. Ему-то боль­но точ­но не было. Я писал уже как я один раз огрел тако­го теле­ско­пи­че­ской дубин­кой — его это не впе­чат­ли­ло.

Тре­тьей при­пёр­лась мыш­ку­ю­щая лиса. Но лиса, в отли­чие от дру­гих граж­дан, умная — уви­дев меня, поня­ла, что от меня не будет ника­ко­го добра, и зада­ла дра­пу.

Даль­ше спал спо­кой­но. Один раз толь­ко ночью завы­ла стая кой­о­тов. Это, конеч­но, не вол­ки, а мел­кие род­ствен­ни­ки вол­ков, но всё рав­но — есть что-то в этом вое такое хто­ни­че­ское, непри­ят­ное, в ген­ной памя­ти отло­жив­ше­е­ся.