Category: про жизнь

В моём доме рань­ше жили какие-то шиб­ко веру­ю­щие граж­дане. Мужик был каким-то там не то пас­то­ром, не то вос­крес­ным про­по­вед­ни­ком, не знаю точ­но. У них было не то двое, не то трое детей, кото­рых они «вос­пи­ты­ва­ли в хри­сти­ан­ском духе». В под­ва­ле на фаль­шпо­тол­ке пас­тор выта­щил одну из пане­лей, обос­сал её по кра­ям чем-то жёл­тым и напи­сал, что, мол, надо быть храб­рым и силь­ным, и сле­до­вать за каким-то мек­си­кан­цем по име­ни Хесус.

Ага. В фаль­шпо­тол­ке я, для нача­ла, нашёл десят­ка два пустых пив­ных банок.

Даль­ше — боль­ше. Про­во­дил неболь­шие зем­ля­ные рабо­ты и наткнул­ся на целый похо­ро­нен­ный СКЛАД пустых буты­лок. Здесь где-то одна чет­верть того, что я обна­ру­жил.

Я до сих пор нет-нет, а наты­ка­юсь на пустые бан­ки и бутыл­ки из-под раз­но­го рода бры­ка­лов­ки. Так­же нашёл несколь­ко пустых упа­ко­вок из-под каких-то таб­ле­ток, про­да­ю­щих­ся по рецеп­ту. Эти­кет­ка уже полу­ис­тле­ла, так что опре­де­лить, какие колё­са они тут гло­та­ли, не полу­чи­лось. Но пред­по­ло­жи­тель­но, либо обез­бо­ли­ва­ю­щее, либо что-нибудь с декс­тро­ме­тор­фа­ном или алпра­зо­ла­мом (или чо у нас там ещё есть). Детиш­ки, зна­чит, ещё и дурью бало­ва­лись, молод­цы.

Вот так вот ведут себя дети, «вос­пи­тан­ные в хри­сти­ан­ском духе».

Всё это вос­пи­та­ние «в каком-то духе» — чушь соба­чья. Хочешь ты, не хочешь, а дети всё рав­но будут отра­же­ни­ем тебя. Детей поэто­му вос­пи­ты­вать бес­по­лез­но. Вос­пи­ты­вать надо себя, так как дети вос­при­ни­ма­ют толь­ко лич­ный при­мер, кото­рым они уже и будут вос­пи­ты­вать­ся. Если ты мудак — дети у тебя тоже будут муда­ка­ми. И неваж­но, какой ты при этом мудак, мусуль­ман­ский, хри­сти­ан­ский, или вооб­ще неве­ру­ю­щий. А раз­ве­ши­ва­ние по углам раз­ных кар­ти­нок и обос­сан­ных фаль­шпа­не­лей (сука, упа­ков­ка таких сорок дол­ла­ров сто­ит, а по одной не про­да­ют) — это бре­дя­ти­на, к вос­пи­та­нию детей отно­ше­ния не име­ю­щая.

Сно­ва сде­лал укол в спи­ну, кото­рый хоро­шо помо­га­ет с болью. Для чего зара­нее при­шлось пре­кра­тить при­ём боле­уто­ля­ю­щих, опио­ид­ных нар­ко­ти­ков (уж будем назы­вать лопа­ту лопа­той). Повез­ло мне всё же, с кон­сти­ту­ци­ей — у меня нет при­вы­ка­ния как у нар­ко­ма­нов, когда граж­да­нин готов пой­ти на всё, лишь бы сно­ва вжа­рить­ся. Опио­и­ды не воз­дей­ству­ют на мозг непо­сред­ствен­но — они про­сто силь­но под­стё­ги­ва­ют син­тез телом дофа­ми­на, кото­рый уже вызы­ва­ет эйфо­рию. Тебе всё по кай­фу — прёт делать даже самую дурац­кую и неин­те­рес­ную рабо­ту, типа мусор выно­сить. Ну и заод­но боле­вые рецеп­то­ры заглу­ша­ют­ся (и заод­но у неко­то­рых силь­но замед­ля­ет­ся пери­сталь­ти­ка кишеч­ни­ка — тоже не мой слу­чай). Когда при­ём нар­ко­ты завер­ша­ешь, уров­ни дофа­ми­на воз­вра­ща­ют­ся даже на несколь­ко более низ­кий уро­вень, чем рань­ше — у кого-то начи­на­ет­ся дикая лом­ка, со все­ми выте­ка­ю­щи­ми. Ну, а мне пофи­гу — завер­шил при­ём и завер­шил. Пер­вый день, конеч­но, мне чут­ка погруст­не­ло, но уже на сле­ду­ю­щий ста­ло нор­маль­но. А неко­то­рым каб­здец при­хо­дит.

Конеч­но, через месяц-дру­гой я сно­ва вер­нусь на при­ём нар­ко­ты, нику­да не денусь, так как дей­ствие уко­ла длит­ся не веч­но. Но пока­мест вот так, живу без дури в орга­низ­ме, буду про­дол­жать пока будет рабо­тать укол.

Хоро­шо, что у меди­цин­ских боле­уто­ля­ю­щих нар­ко­ти­ков, если соблю­дать дозу, прак­ти­че­ски нет послед­ствий. Клю­че­вое — если соблю­дать дозу. Но у мно­гих не полу­ча­ет­ся, а зара­нее ска­зать, повез­ло тебе с устрой­ством голо­вы или нет, никто не может, так что если есть воз­мож­ность, луч­ше не начи­нать. У меня воз­мож­но­сти не начи­нать тупо не было.

Несколь­ко меся­цев назад мне дела­ли опе­ра­цию по выправ­ле­нию носо­вой пере­го­род­ки и умень­ше­нию носо­вых пазух. Потом это дол­го зажи­ва­ло, и нако­нец, зажи­ло.

В целом, улуч­ше­ния, конеч­но, есть, но какие-то не ска­зать, что зна­чи­тель­ные. На ночь я как зака­пы­вал нос сосу­до­су­жа­ю­щи­ми пре­па­ра­та­ми, так и про­дол­жаю зака­пы­вать. Ина­че дышать носом ночью невоз­мож­но, какие-то кош­ма­ры начи­на­ют снить­ся, буд­то меня душат. Хотя дозу лекар­ства я смог серьёз­но умень­шить, надеж­да-то у меня была на то, что мне вооб­ще ника­ких лекарств не будет надо, а реаль­ность вышла не такая радуж­ная.

В‑общем, недо­во­лен я. Полу­чи­лись какие-то «край­ние полу­ме­ры» — пол­но­вес­ная опе­ра­ция со все­ми выте­ка­ю­щи­ми про­бле­ма­ми, а выхлоп малень­кий.

Мест­ные шко­лы таки откры­ва­ют­ся пер­во­го июня.

Я очень люб­лю сво­их детей, но япон­ский бог.…

И это мы ещё в деревне живём, на зем­ле — где детям есть, куда пой­ти и есть, чем занять­ся. Как роди­те­ли с детьми выжи­ва­ют в кро­шеч­ных камен­ных меш­ках в горо­дах — реши­тель­но непо­нят­но. Я бы точ­но рех­нул­ся.

Инте­рес­ней­шая ста­тья. Вкрат­це — уже дав­но извест­но, что би- и поли­линг­вы успеш­нее сопро­тив­ля­ют­ся стар­че­ской демен­ции из-за того, что вла­де­ни­ем дву­мя и более язы­ка­ми меня­ет моз­ги. Одна­ко выяс­ни­лось, что если уж дедуш­ка Альц­гей­мер в гости зашёл, то до пол­но­го паде­ния в без­дны болез­ни у билинг­вов про­хо­дит зна­чи­тель­но мень­ше вре­ме­ни. То-есть, если у моно­линг­ва нашли началь­ную ста­дию Альц­гей­ме­ра, то у него есть немно­го менее трёх лет до пол­но­го каб­зде­ца. Пол­ная дегра­да­ция билинг­вов про­ис­хо­дит мень­ше, чем за два года.

Хрен его зна­ет, если чест­но, как луч­ше. Может быть, и дей­стви­тель­но луч­ше так, что­бы быст­рее.

Вооб­ще, неспра­вед­ли­вая ситу­а­ция у нас выри­со­вы­ва­ет­ся. Про­дол­жи­тель­ность жиз­ни рас­тёт, так как обыч­ные болез­ни тела мы сей­час успеш­нее лечим. А вот с лече­ни­ем болез­ней моз­га до сих пор глу­хой затык. Так что пер­спек­ти­ва у нас — иметь огром­ное коли­че­ство ста­ри­ков, бод­рых и здо­ро­вых и… абсо­лют­но безум­ных. А ведь их кор­мить надо, уха­жи­вать за ними — тоже ведь люди, несмот­ря ни на что.

Сле­до­ва­те­ли выпу­сти­ли пред­ва­ри­тель­ный рапорт о при­чи­нах авиа­ка­та­стро­фы, в кото­рой раз­бил­ся мой зна­ко­мый вме­сте доче­рью. Вер­дикт прост и туп — закон­чи­лось топ­ли­во. Т.е. мой зна­ко­мый про­сто забил болт на про­ве­де­ние пол­ной пред­стар­то­вой про­вер­ки. На этом само­лё­те два топ­лив­ных бака, он в один бак загля­нул, там вро­де буль­ка­ло. Толь­ко там ещё пере­клю­ча­тель есть — из како­го бака брать топ­ли­во (прям как у меня на Мамон­те), и он сто­ял в поло­же­нии на исполь­зо­ва­ние бака в кото­ром нихе­ра не было. Ну, а когда дви­га­тель начал чихать, он этот пере­клю­ча­тель попы­тал­ся поста­вить в нуж­ное поло­же­ние, но было уже позд­но — он поте­рял ско­рость, загнал само­лёт в плос­кий што­пор и грох­нул­ся.

Прак­ти­че­ски все про­бле­мы при­ми­тив­ных дви­га­те­лей внут­рен­не­го сго­ра­ния (косил­ки, само­лё­ты, бен­зо­пи­лы, и т.д.) сво­дят­ся к про­бле­мам с топ­ли­вом. Там нет впрыс­ка, там нет элек­трон­но­го рас­пре­де­ле­ния зажи­га­ния, там про­сто нече­му дру­го­му ломать­ся. И тут нало­жи­лись две ошиб­ки — ман­ки­ро­ва­ние пред­стар­то­вой под­го­тов­кой плюс ошиб­ка лёт­чи­ка — он задрал нос само­лё­ту пока искал этот топ­лив­ный пере­клю­ча­тель и уго­дил в што­пор, а надо было сра­зу садить­ся, хоть в чистом поле. Ско­рее все­го, остал­ся бы жив. Ох, дурак…

Когда оба чело­ве­ка рабо­та­ют по феде­раль­но­му рас­пи­са­нию — у нас-то сего­дня празд­ник (день Колум­ба), а у шта­тов — нет, у них рабо­чий день. Так что замо­тан­ным роди­те­лям пери­о­ди­че­ски полу­ча­ет­ся отпра­вить отпрыс­ков в шко­лу, а самим хоть немно­го отдох­нуть. Хоть в ресто­ран схо­дим нор­маль­но пообе­дать, или в кино.

Постом etotam наве­я­ло.

Я менял своё имя два раза, в два раз­ных пере­лом­ных момен­та в моей жиз­ни.

В пер­вый раз когда я полу­чал граж­дан­ство. По зако­нам США это эле­мен­тар­но — на блан­ке пети­ции (фор­ма N‑400) есть спе­ци­аль­ное поле, «Жела­е­те ли вы поме­нять имя?» Запол­ня­ешь и впе­рёд с пес­ня­ми, полу­ча­ешь сер­ти­фи­кат нату­ра­ли­за­ции и с ним идёшь и меня­ешь име­на на всех доку­мен­тах. Всё без­бо­лез­нен­но.

Вто­рой раз — когда я раз­вёл­ся. Ещё так удач­но выпа­ло то, что ещё заод­но сме­нил место рабо­ты — что силь­но поспо­соб­ство­ва­ло лёг­ко­сти все­го про­цес­са. Так как пол­но­стью сме­нил­ся круг обще­ния, никто меня не назы­вал ста­рым име­нем. Не напо­ми­нал.

А вооб­ще я все­гда был фиг­ля­ром, лице­де­ем, и актё­ром. И подоб­ные мета­мор­фо­зы дают­ся мне лег­ко и не вго­ня­ют в сту­пор кри­зи­са иден­тич­но­сти. Я — это толь­ко то, что у меня нель­зя отнять. Имя, место житель­ства, все вла­де­ния у тебя отнять лег­ко. А вот вос­по­ми­на­ния и твоё ремес­ло как ни бей­ся, не отни­мешь. Вот это как раз и есть ты.