Category: про жизнь

Пер­вый раз выда­ли такую ане­сте­зию, что рез­че, чем понос после упо­треб­ле­ния несве­жих суши. Обыч­но всё про­ис­хо­дит посте­пен­но: взгляд мут­не­ет, кар­тин­ка рас­плы­ва­ет­ся, гла­за сами собой закры­ва­ют­ся. А тут — буд­то дуби­ной по кум­по­лу при­ло­жи­ли: бац — и выру­би­ло.
Опе­ра­ция в этот раз тяну­лась дол­го: на стол туло­во моё попа­ло око­ло двух попо­лу­дни, а очнуть­ся уда­лось уже после деся­ти вече­ра.

Но ане­сте­зио­ло­гу и бра­тиш­ке-хирур­гу — решпект вели­чай­ший. Впер­вые после опе­ра­ции не накрыл адский боле­вой син­дром. Прав­да, им зара­нее было рас­ска­за­но, как после про­шлой опе­ра­ции хоте­лось, что­бы кто-нибудь при­шёл и при­стре­лил, — види­мо, поэто­му гид­ро­мор­фо­ном «вма­за­ли» пре­вен­тив­но. Да и опе­ра­ция сама была про­ве­де­на по выс­ше­му клас­су, т.н. «мини­маль­но инва­зив­ная».

Уход, прав­да, не пора­до­вал. Мед­сёст­ры какие-то мало­опыт­ные, да и явно пере­гру­жен­ные — загля­ды­ва­ли лишь изред­ка. Пала­та, хоть и при­ват­ная, ока­за­лась пря­мо рядом с лиф­том. Отдох­нуть там… ага, щас!!
Бдынь! — две­ри откры­лись. Из лиф­та выва­ли­ва­ет­ся ста­до сло­нов, тащит за собой пере­ка­ты­ва­ю­щу­ю­ся трёх­тон­ную чугун­ную бол­ван­ку.
Бдынь! — две­ри закры­лись, лифт вниз… а через пару минут новое ста­до, в этот раз каба­нов. Потом — рус­ские тан­ки поеха­ли брать Бер­лин. И так весь день и всю ночь.

В США даже после тяжё­лых опе­ра­ций ред­ко дер­жат в боль­ни­це дол­го: счи­та­ет­ся, что дома паци­ент вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся ничуть не хуже. Но в этот раз оста­ви­ли аж на три дня — и, навер­ное, к луч­ше­му: домой уда­лось вер­нуть­ся в куда более при­лич­ной фор­ме, чем после про­шлой опе­ра­ции. Пере­дви­гать­ся полу­ча­ет­ся пол­но­стью само­сто­я­тель­но, без коля­сок и про­чих ходун­ков.

А теперь о пре­крас­ном. Обез­бо­ли­ва­ю­щее неопио­ид­ное сред­ство «Джор­на­вакс» (Journavx) реаль­но рабо­та­ет! Нет, пол­но­стью опио­и­ды оно, увы, не заме­ня­ет, но про­гресс впе­чат­ля­ет: про­шлый раз — 10 мг окси­ко­до­на каж­дые 4 часа, сей­час — по 5 мг, и раз в 6 часов. Это огром­ный шаг впе­рёд.

Разо­брав­шись, как оно дей­ству­ет, ста­ло понят­но: сни­жа­ет про­ни­ца­е­мость кле­точ­ной мем­бра­ны для ионов Na⁺, вытес­ня­ет Ca²⁺ из рецеп­то­ров на внут­рен­ней поверх­но­сти, бло­ки­ру­ет воз­ник­но­ве­ние и про­ве­де­ние боле­вых импуль­сов — но при этом не вли­я­ет на ЦНС. Ана­ло­гич­но рабо­та­ют мест­ные ане­сте­ти­ки, такие как лидо­ка­ин, бен­зо­ка­ин, ново­ка­ин. И, «чтоб два раза не вста­вать», — да, кока­ин тоже из этой ком­па­нии и до сих пор при­ме­ня­ет­ся при неко­то­рых опе­ра­ци­ях на носу (рино­пла­сти­ке).

Жаль толь­ко, что «Джор­на­вакс» не раз­ре­шён для хро­ни­че­ско­го при­ё­ма: мак­си­мум 14 дней, потом стоп. При­ни­ма­ет­ся раз в 12 часов — напри­мер, в 7 утра и в 7 вече­ра (как я при­ни­маю).

В целом — почти всё полу­чи­лось хоро­шо. Хоте­лось бы, конеч­но, обой­тись вооб­ще без опио­ид­ных гадо­стей, осо­бен­но с моей-то исто­ри­ей, но, увы, неко­то­рые боли настоль­ко звер­ские, что обыч­ные таб­лет­ки — как сло­ну дро­би­на. А те, кто дума­ет, что смо­гут тер­петь непре­кра­ща­ю­щу­ю­ся боль на уровне 8 из 10 неде­ля­ми, — ну, тер­пи­те-тер­пи­те, уда­чи. Хро­ни­че­ские боли такой силы — пипец сер­деч­но-сосу­ди­стой систе­ме из-за посто­ян­но­го выбро­са адре­на­ли­на и кор­ти­зо­ла.

Ну, будем наде­ять­ся, что через восемь дней (30 сен­тяб­ря) закон­чат­ся мои муче­ния со спи­ной, наде­юсь, навсе­гда. Все­го опе­ра­ций на спине у меня было три:

1. Сра­щи­ва­ние позвон­ков шей­но­го отде­ла C6-C7 (2017 год)
2. Повтор­ная про­це­ду­ра на том же месте — не при­жи­лась донор­ская кость, в этот раз её заме­ни­ли на пори­стое тита­но­вое коль­цо (2018 год)
3. Сра­щи­ва­ние позвон­ков пояс­нич­но­го отде­ла L4-L5 (2021 год)

А теперь этот сро­щен­ный позво­нок L4-L5 будут сра­щи­вать с крест­цо­вым позвон­ком (S1). Боль­ших потерь в мобиль­но­сти, к сча­стью, не ожи­да­ет­ся — в этих отде­лах не так мно­го дви­же­ния.

Когда про­ис­хо­дит нару­ше­ние в этом отде­ле, обыч­но болит не спи­на, а ноги, пото­му что пере­жи­ма­ет­ся седа­лищ­ный нерв. Так, я не могу сто­ять или ходить более пяти-деся­ти минут — ста­но­вит­ся боль­но, неме­ет ступ­ня пра­вой ноги, болят мыш­цы голе­ни, и про­чее. Я даже лежать, пол­но­стью вытя­нув­шись, не могу, при­хо­дит­ся лежать на боку, согнув ноги в коле­нях и под­тя­нув их к пояс­ни­це. Ни о какой физ­куль­ту­ре не может быть и речи. Даже не попла­вать тол­ком.

Это мне зна­ко­мо, пото­му что когда у меня воз­ник­ла про­бле­ма в шей­ном отде­ле, у меня был прак­ти­че­ски пол­но­стью пара­ли­зо­ван три­цепс левой руки, даже от стен­ки этой рукой было оттолк­нуть­ся невоз­мож­но из-за пере­дав­лен­но­го нер­ва. Ниче­го, всё вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся.

Вот чего я по-насто­я­ще­му опа­са­юсь — так это нача­ла оче­ред­но­го при­ё­ма обез­ба­ли­ва­ю­щих пре­па­ра­тов опия. Я уже год и девять меся­цев их не при­ни­маю, и начи­нать не хочу. Попри­ни­ма­е­те их с моё из-за всех моих опе­ра­ций — и ста­не­те от них зави­си­мы, будь­те уве­ре­ны. Очень мно­го хоро­ших людей закон­чи­ли очень пло­хо, прой­дя похо­жий путь.

В этом плане мне очень инте­ре­сен пре­па­рат Джор­навкс (Journavx), кото­рый в этом году был одоб­рен для при­ме­не­ния в каче­стве боле­уто­ля­ю­ще­го, но при этом не явля­ю­щий­ся опио­и­дом. Посмот­рим, наде­юсь, что полу­чит­ся как мини­мум частич­но заме­нить при­ём нар­ко­ти­че­ской дря­ни этим лекар­ством.

Ну, а если не полу­чит­ся (для абсо­лют­но новых лекарств в нашей дол­ба­ну­той систе­ме здра­во­охра­не­ния могут быть эффек­ты со стра­хов­кой) — то в этот раз я буду про­сить бупре­нор­фин, мета­дон или дру­гую заме­сти­тель­ную тера­пию. Есть более про­стые спо­со­бы бро­сать при­ём нар­ко­ти­ков (уж будем назы­вать лопа­ту лопа­той), чем на одном упрям­стве. В англий­ском язы­ке есть заме­ча­тель­ное выра­же­ние — white knuckling. Озна­ча­ет, что кто-то вце­пил­ся изо всех сил во что-то, да так, что костяш­ки паль­цев побе­ле­ли. В про­шлый раз отказ про­хо­дил имен­но так: вце­пив­шись до побе­ле­ния костя­шек. Но есть и более щада­щие спо­со­бы.

Как уже было ска­за­но, мой вес в жиз­ни нико­гда не опус­кал­ся ниже 235 фун­тов. И на момент напи­са­ния той замет­ки он состав­лял две­сти сорок фун­тов.

А тут — фигак, и мень­ше:

Зеп­ба­унд, Озем­пик, и про­чие аго­ни­сты GLP‑1 — рабо­та­ют. Поте­ря веса в шесть фун­тов за три неде­ли это, может быть, и не резуль­тат, достой­ный кни­ги Гин­нес­са, но учи­ты­вая, что я сей­час не зани­ма­юсь ника­ким спор­том вооб­ще из-за спи­ны (я не могу даже пла­вать) — это более, чем изряд­но. Дефи­цит в 2 фун­та в неде­лю — это нор­маль­ный, здо­ро­вый, устой­чи­вый ритм поте­ри веса.

Кро­ме того, я всё ещё нахо­жусь на началь­ной (2.5mg) дозе — воз­мож­но, даль­ше кри­вая поте­ри веса будет ещё кру­че.

Ком­мен­том, остав­лен­ным в дру­же­ствен­ном жур­на­ле, наве­я­ло.

Наше граф­ство (пра­виль­нее, конеч­но, «округ», но «граф­ство» зву­чит куда при­коль­нее) до при­мер­но 2012 года оста­ва­лось абсо­лют­но сухим. Эффек­тов от это­го явле­ния было три — и все были отри­ца­тель­ны­ми.

Во-пер­вых, граф­ство недо­по­лу­ча­ло мил­ли­о­ны монет со сбо­ров акци­зов на про­да­жу бры­ка­лов­ки.
Во-вто­рых, запрет всё рав­но нико­го не оста­нав­ли­вал. На доро­гах всё рав­но было нава­лом бухих води­те­лей.
А в‑третьих, бухие води­те­ли бра­лись не на ров­ном месте. Граж­дане из наше­го граф­ства тупо еха­ли в сосед­нее, где с про­да­жей бры­ка­лов­ки был пол­ный поря­док, набу­ро­ви­ва­лись там до пол­но­го про­свет­ле­ния, и в таком виде еха­ли домой, неред­ко соби­рая по пути обиль­ную жат­ву смер­ти.

В сосед­нем граф­стве, пря­мо на гра­ни­це меж­ду граф­ства­ми, сто­ял (и до сих пор сто­ит) огром­ный алко­мар­кет с гово­ря­щим назва­ни­ем «Погра­нич­ный», где в пят­ни­цу было не про­ло­мить­ся сквозь аффф­то­мо­би­ли с номер­ны­ми зна­ка­ми из наше­го граф­ства — народ гото­вил­ся с огонь­ком про­ве­сти уик-энд.

С 2012 года этот поток силь­но поис­сяк.

В этой кар­те есть неко­то­рые неточ­но­сти, но пол­но­стью «сухих» графств ста­но­вит­ся всё мень­ше и мень­ше.

Поче­му-то уро­ки сухо­го зако­на нача­ла XX века (дав­ше­го нам зака­лён­ную в пере­стрел­ках с поли­ци­ей и креп­ко срос­шу­ю­ся с вла­стью орга­ни­зо­ван­ную пре­ступ­ность) в этой стране никто усво­ить так и не удо­су­жил­ся. «Даже если будет восемь — всё рав­но мы пить не бро­сим!» Запре­ты нико­гда не рабо­та­ли, не рабо­та­ют, и зав­тра рабо­тать не нач­нут.

А с тех пор как у нас сухой закон отме­ни­ли, жизнь реаль­но заиг­ра­ла: откры­лись новые ресто­ра­ны, пабы, а ста­рые нача­ли нор­маль­но зара­ба­ты­вать на про­да­же алко­го­ля. И пья­ных на доро­гах ста­ло мень­ше — им боль­ше не нуж­но переть­ся через пол­шта­та «дого­нять­ся». Всё своё — рядом, под боком.

А к нам навя­зал­ся кот. Моло­дой ещё котик, под­ро­сток фак­ти­че­ски. Ему где-то чуть мень­ше года, по моим при­кид­кам:

Лас­ко­вый, вид­но, что чей-то быв­ший домаш­ний. Поспра­ши­ва­ли по сосе­дям — никто не зна­ет, отку­да. Види­мо, какие-то гни­ды его выбро­си­ли на нашей ули­це (нена­ви­жу при­дур­ков).

Под­карм­ли­ва­ем поти­хонь­ку.

А кот ниче­го, бой­кий. Двух кро­тов у меня уже зало­вил. И белок дав­но не было вид­но (моло­дец, котя­ра, дави их). Пус­кай живёт пока. В дом пус­кать, прав­да, не будем — у млад­ше­го на него жут­кая аллер­гия. На ста­ро­го кота аллер­гии не было, а на это­го — во весь рост: гла­зи­ща крас­ные, и чиха­ет как из пуле­мё­та МГ-42.