Прошло моё официальное тестирование на аутизм — с заверенным письмом от самой Джессики Пено, со всеми делами. Итог, если честно, не удивил ни разу: аутизм у меня таки есть, Level 1 — то, что раньше ласково называли «Аспергером».
Что мы имеем с гуся?
С гуся мы имеем две вещи.
Во-первых, раз у меня теперь есть «офисияльный» диагноз, с этим письмом можно идти в отдел кадров. Потому что — па-пам — аутизм, ВНЕЗАПНО, тоже подпадает под определение «инвалидность». А значит, появляются вещи, которые я могу требовать по закону. Пусть даже закону, написанному в расплывчатом стиле «reasonable accommodations».
Потому что есть вещи, которые я тупо не могу делать так, как это могут делать другие люди — не потому что «не хочу», а потому что со мной потом просто будет плохо.
Например, длительные очные встречи выматывают меня до такой степени, что после них мне требуется минимум полчаса–час на восстановление. В идеале — в отдельной комнате, закрыв дверь, надев наушники, и уйдя ото всех нахрен.
Это момент номер раз.
Момент номер два — зная свой точный диагноз, я теперь могу заранее предсказать, что именно будет для меня сложным, и подготовить «аварийные аэродромы»:
— А чего ты тут сидишь в одиночестве? Все после встречи тусуются!
— Мне нужно собрать воедино свои записи по итогам встречи.
— А, ну хорошо, не буду мешать.
В общем, с одной стороны, никакого принципиально нового знания мной обретено не было. Но хорошо, когда инструмент наконец рассован по своим коробочкам с правильными подписями.
Есть в этом ощущение некоторой… завершённости, облегчения. И, пожалуй, поменялось не столько моё мироощущение, сколько стекло, сквозь которое я на этот мир смотрю.