У моего шурина был бизнес по прототипированию деталей.
Скажем, нарисовал инженер новую, улучшенную запчасть к ракете — и надо на неё посмотреть в металле. Не на красивый рендер в CAD, а на настоящую железяку. Собрать, проверить, поставить на вибростенд, поглядеть, как она будет себя вести в реальной жизни.
Если у компании есть свои производственные мощности — отлично. Если нет — идут к таким, как мой шурин.
— А сделай-ка нам вот это.
— Из алюминиевого сплава 7075.
— С таким хитрым радиусом.
— С допусками, как у аэрокосмической техники.
— Да так, чтобы на четырёхосном ЧПУяторе всё это пришлось делать.
Шурин может.
Для него и пятиосный ЧПУ — не экзотика. Платите деньги — будет вам и 7075, и аэрокосмические допуски.
Бизнес у него был с 2008 года. Пережил Буша, Обаму, Трампа 1.0, Байдена.
Трампа 2.0 — не пережил.
Инициативы DOGE прикрутили ему крантик госзаказов почти до нуля. А пятиосные ЧПУ — это такая штука, которая требует денег даже тогда, когда она не режет металл. Станки надо обслуживать, аренду платить, людей держать.
В какой-то момент шурин понял, что дальше тянуть нельзя. Уволил всех сотрудников. Помог им устроиться на новые места. Даже рекомендательные письма каждому написал.
Сам думал пересидеть. Ну как же — стране ведь надо делать R&D? Не может же всё это просто исчезнуть?
Оказалось — может.
Морали у этой истории нет.
Есть только лёгкое чувство иронии, когда очередные комментаторы рассказывают, какой Трамп большой друг Советского Союза domestic manufacturing.
Ройтерс пишет, что с января 2025 года США потеряли около 100 тысяч рабочих мест в производстве.
Цифра сама по себе не катастрофическая. Но она прекрасно иллюстрирует одну простую вещь: бизнесы, которые живут десятилетиями — например, производственные — плохо переносят политический климат, в котором флюгер постоянно крутится на все тридцать два румба.
Сегодня тарифы.
Завтра тарифов не будет.
Послезавтра увольняем «бездельников».
Потом внезапно выясняется, что уволились самые лучшие.
Потом Иран.
Потом цена нефти.
Потом ещё что-нибудь.
Инвестировать в станки, здания и людей на горизонте в двадцать-тридцать лет в такой атмосфере — занятие, мягко говоря, нервное.
Да, конечно, были анонсы новых заводов и фабрик.
Но анонсы — это не рабочие места завтра. Это презентации, пресс-релизы и красивые рендеры.
А есть ещё одна вещь, о которой почти никто не говорит.
Современное производство не создаёт столько рабочих мест, сколько оно создавало в середине XX века.
Современный завод — это не тысячи рабочих у конвейера. Это автоматизация, роботы, несколько инженеров, и несколько техников.
Поэтому вся эта ностальгическая песня про то, как «один рабочий без высшего образования кормил семью из четырёх человек» — она вообще-то была про другую эпоху.
Про прошлый век.
Про мощные профсоюзы.
Про совершенно другую экономику.
Петь её сегодня можно.
Но звучит это примерно так же уместно, как исполнять марши из оперетты на похоронах.