Поругаю родной штат

Штат Ала­ба­ма в недав­нем про­шлом был вполне себе инду­стри­аль­ным. Основ­ная его гор­дость — ста­ле­ли­тей­ная про­мыш­лен­ность. У нас пол­но камен­но­го угля, в том чис­ле кок­су­ю­ще­го­ся, и желез­ной руды нава­лом. Каза­лось бы, все пред­по­сыл­ки для про­цве­та­ния.

Но в 1960‑х–1980‑х эта инду­стрия нача­ла мас­со­во банк­ро­тить­ся. При­чин хва­та­ло: кон­ку­рен­ция с импорт­ной ста­лью (япон­ской, рус­ской, китай­ской), паде­ние спро­са из-за сни­же­ния метал­ло­ём­ко­сти, высо­кая зара­бот­ная пла­та — осо­бен­но на заво­дах, где были проф­со­ю­зы, более жёст­кие тре­бо­ва­ния по охране окру­жа­ю­щей сре­ды, и так далее. И всё, что когда-то гро­хо­та­ло, дыми­ло и сия­ло рас­ка­лён­ным метал­лом, ста­ло мед­лен­но осты­вать.

Теперь по все­му шта­ту мож­но наткнуть­ся на сле­ды той былой инду­стри­аль­ной циви­ли­за­ции, неко­гда гор­дой и шум­ной.

Вот, напри­мер, быв­ший быв­ший чугу­но­ли­тей­ный завод «Слосс Фёр­нес» — теперь музей. Мне дове­лось бывать там пару раз с фоти­ком, году в 2007‑м. При­коль­но было: тру­бы, лест­ни­цы, кот­лы — как буд­то стим­пан­ко­вый поста­по­ка­лип­сис.

А вот от дру­гих при­дат­ков ста­ле­ли­тей­ной эпо­хи оста­лись куда менее роман­тич­ные сле­ды. Напри­мер, зага­жен­ный бен­зо­лом по самые поми­до­ры горо­диш­ко Тар­рант, где до сих пор рабо­та­ет кок­со­вый завод ABC Coke. Вот этот завод на кар­те.
У нас была зна­ко­мая семья из тех кра­ёв. У всех поко­ле­ний жен­щин — фаль­ши­вые сили­ко­но­вые сись­ки. Не из-за моды: насто­я­щие им одна­жды отре­за­ли. Рак гру­ди. И поди дока­жи, что это из-за бен­зо­ла (извест­но­го кан­це­ро­ге­на), а не наслед­ствен­ность.

Если ехать по шос­се, часто вид­но акры и акры тер­ри­ко­нов шла­ка и уголь­ной золы. Мёрт­вый пей­заж, на кото­ром даже сор­ня­ки не рас­тут. Вот, напри­мер, место на кар­те, мне там неда­ле­ко дове­лось жить.

Забро­шен­ные уголь­ные шах­ты — тоже при­выч­ное зре­ли­ще. Неко­то­рые про­хо­дят рекуль­ти­ва­цию: их засы­па­ют, где-то бето­ни­ру­ют, заво­зят поч­ву. И вро­де ниче­го — даже жить мож­но.
Ну, ино­гда.

Вот у нас один чувак постро­ил дом на месте быв­шей шах­ты. Кра­со­та, про­стор, эко­но­мия. Толь­ко вот из шах­ты всё это вре­мя поти­хонь­ку сочил­ся метан. Сочил­ся-сочил­ся, да и нако­пил­ся — до взры­во­опас­ной кон­цен­тра­ции. Йоб­ну­ло так, что дом раз­ле­тел­ся про­сто в щеп­ки.

В доме было два чело­ве­ка. Выжил один.
И ведь не узна­ешь — метан ведь без запа­ха. То, что мы назы­ва­ем «запа­хом газа», — это этил­мер­кап­тан, его спе­ци­аль­но добав­ля­ют уже на ста­дии пере­ра­бот­ки, что­бы предот­вра­тить такие исто­рии.
А рань­ше шах­тё­ры тас­ка­ли с собой в шах­ту клет­ку с кана­рей­кой. Если птич­ка начи­на­ла зады­хать­ся — зна­чит, пора сма­ты­вать удоч­ки, а то щас жах­нет на все день­ги.

И вот недав­но объ­яви­ли, что, мол, не надо мони­то­рить ста­рые шах­ты на утеч­ки мета­на. Типа, пере­топ­чем­ся.
Дур­дом.
Жиз­ни людей — как шлак после плав­ки: выбро­си­ли, и всё.