Будили

Сре­ди ночи, про­ве­дён­ной в лесу меня буди­ли три раза. Пер­вым в лагерь при­пёр­ся поло­са­тый жулик и мел­кий вориш­ка, енот. Всё ходил и искал, чего бы у меня спи… в смыс­ле, взять взай­мы. Хоро­шо, что я все­гда всю еду в плот­но закры­ва­ю­щих­ся кон­тей­не­рах дер­жу. Я посве­тил ему в рожу фона­ри­ком и послал по матуш­ке. Енот спря­тал­ся за дере­во, потом выгля­нул и скор­чил рожу оскорб­лён­ной невин­но­сти — «ну да, я вор, а чо? чо ты орёшь?»

Загнал его на дере­во пал­кой, и он поспе­шил рети­ро­вать­ся. Наг­лость ено­тов без­гра­нич­на.

Это­го же ено­та я чуть не при­стре­лил ранее, когда сидел в заса­де на каба­нов. Всё думал, валить его или нет? Вооб­ще, есть за что — ено­ты разо­ря­ют гнёз­да диких индю­ков и жрут мел­ких индю­шат. Уви­жу ещё раз — точ­но при­стре­лю это­го жули­ка. Это обыч­ные город­ские жите­ли с уми­ле­ни­ем смот­рят на этих граж­дан, ути-пути, ено­тик. В реа­ле это мало­при­ят­ное агрес­сив­ное ворьё, кото­рое с радо­стью уби­ва­ет мел­ких птиц.

Вто­рым при­шёл тупо­ры­лый бро­не­но­сец. Всё что-то искал в листьях рядом с палат­кой. Он пти­ца гор­дая, не пнёшь — не поле­тит. Дал ему пин­ка… аж ногу ушиб об это­го при­дур­ка. Ему-то боль­но точ­но не было. Я писал уже как я один раз огрел тако­го теле­ско­пи­че­ской дубин­кой — его это не впе­чат­ли­ло.

Тре­тьей при­пёр­лась мыш­ку­ю­щая лиса. Но лиса, в отли­чие от дру­гих граж­дан, умная — уви­дев меня, поня­ла, что от меня не будет ника­ко­го добра, и зада­ла дра­пу.

Даль­ше спал спо­кой­но. Один раз толь­ко ночью завы­ла стая кой­о­тов. Это, конеч­но, не вол­ки, а мел­кие род­ствен­ни­ки вол­ков, но всё рав­но — есть что-то в этом вое такое хто­ни­че­ское, непри­ят­ное, в ген­ной памя­ти отло­жив­ше­е­ся.