250

Чет­верть тыся­че­ле­тия — это, конеч­но, доволь­но мно­го, пус­кай даже и не по евро­пей­ским мер­кам. Хотя… это смот­ря по каким евро­пей­ским мер­кам.

В 1776 году из совре­мен­ных стран Евро­пы суще­ство­ва­ли, мяг­ко гово­ря, дале­ко не все. Какая, напри­мер, Гер­ма­ния в 1776 году? Не было такой стра­ны. Была Свя­щен­ная Рим­ская импе­рия гер­ман­ской нации — и всё тут. В более-менее срав­ни­мом с нынеш­ним виде суще­ство­ва­ли Вели­ко­бри­та­ния с Фран­ци­ей, Испа­ния, да Пор­ту­га­лия. Ну и Шве­ция с Нидер­лан­да­ми.

Во всех осталь­ных местах гра­ни­цы гуля­ли как каче­ли: сего­дня ты Речь Поспо­ли­тая, а зав­тра тебя уже делят меж­ду Прус­си­ей, Австри­ей и Рос­си­ей. На юге Осман­ская импе­рия дава­ла при­ку­рить всем сосе­дям, а на восто­ке рез­ви­лась Рос­сий­ская импе­рия: то наверх пой­дёт, то вниз на тур­ка.

Так что две­сти пять­де­сят лет — это всё же мно­го.

В исто­рии нашей стра­ны было мно­го слав­ных стра­ниц, но быва­ло и нема­ло стра­ниц, ска­жем так, «не очень». И ниче­го — выжи­ли и высто­я­ли. Поэто­му в буду­щее я всё же смот­рю с опти­миз­мом, несмот­ря на поля­ри­за­цию наше­го обще­ства, эро­зию мно­гих обще­ствен­ных инсти­ту­тов, и фраг­мен­та­цию нынеш­них поли­ти­че­ских пар­тий.

Поду­ма­ешь — поли­ти­че­ские пар­тии заги­ба­ют­ся. В пер­вый раз, что ли?

Кто сей­час вспом­нит пар­тию вигов — Whig Party, — феде­ра­ли­стов, или демо­кра­ти­че­ских рес­пуб­ли­кан­цев? Ога, были и такие. А Пар­тию Бое­во­го Лося — Bull Moose Party, — чле­ном кото­рой был, на мину­точ­ку, один из луч­ших аме­ри­кан­ских пре­зи­ден­тов, Тео­дор Рузвельт?

Да начхать сто куч на поли­ти­че­ские пар­тии. Они при­хо­дят и ухо­дят, а стра­на оста­ёт­ся.

И если кто-то дума­ет, что у нас сей­час пря­мо всё пло­хо, пусть вспом­нит, когда нам было по-насто­я­ще­му, блин, пло­хо: в 1850‑е годы, при­вед­шие к Граж­дан­ской войне 1861–1865 годов.

Всё то, что мы сей­час наблю­да­ем, — вре­мен­ное поме­ша­тель­ство, помно­жен­ное на корен­ную пере­строй­ку суще­ству­ю­щей тех­но­ло­ги­че­ской циви­ли­за­ции. Всё прой­дёт.

Вы поду­май­те луч­ше о том, что фун­да­мент нашей стра­ны настоль­ко кре­пок, что дей­ству­ю­щая Кон­сти­ту­ция суще­ству­ет с 1787 года. Её допол­ня­ли и изме­ня­ли поправ­ка­ми, но ни разу не выбро­си­ли цели­ком, что­бы напи­сать новую с чисто­го листа.

А у них там, в Евро­пах, кон­сти­ту­ции меня­ют как руло­ны туа­лет­ной бума­ги. Вон нынеш­няя фран­цуз­ская Кон­сти­ту­ция — 1958 года. Немец­кий Основ­ной закон — 1949-го. А гишпан­ская вооб­ще моло­день­кая — 1978 года рож­де­ния.

А мы ниче­го, сто­им.

Зна­чит, идеи, зало­жен­ные в нашем основ­ном законе, всё-таки пра­виль­ные. И запас проч­но­сти в нём такой, что он выдер­жи­ва­ет даже попа­да­ние в Белый дом таких дол­ба­нав­тов, каких мы там пери­о­ди­че­ски наблю­да­ем.

Так что — hooray!

Happy Birthday, America.