За жизнь

Вся­кий чело­век, хоть раз ока­зы­вав­ший­ся в труд­ной ситу­а­ции — вне­зап­но без денег, с пер­спек­ти­вой остать­ся без жилья, да про­сто с ощу­ще­ни­ем, что жизнь пошла по тундре, — ска­жет вам, что очень часто люди, на кото­рых как раз рас­счи­ты­ва­ешь, помо­гать отка­зы­ва­ют­ся.

А вот люди, от кото­рых вооб­ще ниче­го хоро­ше­го не ждёшь — или даже, наобо­рот, дума­ешь, что они ещё и при­то­пят при слу­чае — вдруг удив­ля­ют забо­той и под­держ­кой.

У меня сей­час ров­но та же фиг­ня.

Вче­ра ходи­ли на ленч с шури­ном — тем самым чело­ве­ком, кото­рый учил меня охо­тить­ся на бело­хво­сто­го оле­ня и индю­ка, раз­де­лы­вать тушу, пахать на трак­то­ре, и вооб­ще зани­мать­ся всем этим пра­виль­ным южным ред­некством.

Он спро­сил, как у меня дела в семей­ном плане — про наш раз­лад он уже был в кур­се. Ну, а так как в нас к тому момен­ту уже плес­ка­лось по пол-гра­фин­чи­ка сакэ, я взя­ла — и выва­ли­ла ему все подроб­но­сти сво­ей бога­той транс-поло­вой жиз­ни.

Шурин немно­го помол­чал в оху­е­нии, а потом ска­зал:

— Если бы ты зна­ла, как я за тебя рад. Что ты нако­нец-то разо­бра­лась в себе. Давай за это выпьем.

И, чест­но гово­ря, реак­ции луч­ше я вооб­ще пред­ста­вить не могу. В общем, жизнь — стран­ная шту­ка. Нико­гда не зна­ешь зара­нее, кто будет читать тебе мораль, а кто — под­ли­вать сакэ и радо­вать­ся за тебя.