В Microsoft Teams это особенно заметно — потому что смайлики, сердечки, и прочие эмодзи у нас теперь могут отражать широчайший этнокультурный спектр граждан. И многие этим функционалом пользуются.
💜💜💜
Category: про жизнь
И про образование
Вот есть люди, которые считают образование чуть ли не панацеей от всех бед, включая социальные. Мало денег? Получи образование — и будет больше. На выборах побеждают придурки? Образованные люди за придурков голосовать не станут. Люди покупают всякую ерунду и верят в любую чепуху? Ну уж образованные-то точно нет.
Особенно часто такую уверенность выражают люди, сами занятые в сфере образования. Многие мои американские профессора тоже так считали. Мол, множество социальных бед — например, расизм — происходят от недостатка образования. Дорогие мои, если вы дадите образование расисту, на выходе получите просто образованного расиста — и всё. Это как давать пьяному кофе: получите бодрого пьяницу, а вовсе не трезвого человека.
Любой тезис в духе «образованный человек не станет…» у меня доверия не вызывает. Чего именно не станет делать образованный человек? В Союзе, между прочим, неграмотных почти не было. И что же? Не станет ставить перед телевизором банки с водой и крЭмы, чтобы заряжать их от Чумака? Ещё как станет. Не станет выбирать на выборах всяческих придурков, если выбор вообще есть? Да запросто.
Не надо путать ум и образование. Это не одно и то же. Образованных дураков — навалом. Необразованных дураков, конечно, больше, чем образованных, но из этого следует только то, что умные люди чаще получают образование. А вовсе не то, что образование автоматически делает умных из дураков.
Где образование действительно может помочь — так это в развитии критического мышления. Но вот тут у меня вопрос: а где именно ему всерьёз учат? У меня, например, степень магистра, а не просто школьный диплом, и я не могу сказать, что меня когда-либо системно учили критически мыслить. Скорее предполагалось, что это как-нибудь… образуется само.
И, возможно, в этом есть своя логика. Потому что с критическим мышлением та же проблема, что и с умением читать: научив человека читать, вы теряете контроль над тем, что именно он будет читать. Научив его мыслить критически, вы теряете контроль над тем, о чём именно он начнёт задавать вопросы.
А вдруг он начнёт спрашивать: что на самом деле означает лозунг «наша цель — коммунизм»? Или почему в США мы платим за медицину больше всех (как суммарно, так и в пересчёте на рыло), а получаем далеко не лучшую систему? А почему в России, при любых декларируемых формах управления, раз за разом получается крипто-самодержавие?
Ну, и так далее. Если такие вопросы начнут задавать все, у некоторых уважаемых людей могут начаться неприятности. А этого, конечно, никому не хочется.
Я ни в коем случае не против образования. Нормальные деньги у меня получилось зарабатывать только после получения степени бакалавра в альме по матери (go Blazers!) Но переоценивать образование — и уж тем более считать его лекарством от всех болезней — всё-таки не надо.
Пять осей и ноль заказов
У моего шурина был бизнес по прототипированию деталей.
Скажем, нарисовал инженер новую, улучшенную запчасть к ракете — и надо на неё посмотреть в металле. Не на красивый рендер в CAD, а на настоящую железяку. Собрать, проверить, поставить на вибростенд, поглядеть, как она будет себя вести в реальной жизни.
Если у компании есть свои производственные мощности — отлично. Если нет — идут к таким, как мой шурин.
— А сделай-ка нам вот это.
— Из алюминиевого сплава 7075.
— С таким хитрым радиусом.
— С допусками, как у аэрокосмической техники.
— Да так, чтобы на четырёхосном ЧПУяторе всё это пришлось делать.
Шурин может.
Для него и пятиосный ЧПУ — не экзотика. Платите деньги — будет вам и 7075, и аэрокосмические допуски.
Бизнес у него был с 2008 года. Пережил Буша, Обаму, Трампа 1.0, Байдена.
Трампа 2.0 — не пережил.
Инициативы DOGE прикрутили ему крантик госзаказов почти до нуля. А пятиосные ЧПУ — это такая штука, которая требует денег даже тогда, когда она не режет металл. Станки надо обслуживать, аренду платить, людей держать.
В какой-то момент шурин понял, что дальше тянуть нельзя. Уволил всех сотрудников. Помог им устроиться на новые места. Даже рекомендательные письма каждому написал.
Сам думал пересидеть. Ну как же — стране ведь надо делать R&D? Не может же всё это просто исчезнуть?
Оказалось — может.
Морали у этой истории нет.
Есть только лёгкое чувство иронии, когда очередные комментаторы рассказывают, какой Трамп большой друг Советского Союза domestic manufacturing.
Ройтерс пишет, что с января 2025 года США потеряли около 100 тысяч рабочих мест в производстве.
Цифра сама по себе не катастрофическая. Но она прекрасно иллюстрирует одну простую вещь: бизнесы, которые живут десятилетиями — например, производственные — плохо переносят политический климат, в котором флюгер постоянно крутится на все тридцать два румба.
Сегодня тарифы.
Завтра тарифов не будет.
Послезавтра увольняем «бездельников».
Потом внезапно выясняется, что уволились самые лучшие.
Потом Иран.
Потом цена нефти.
Потом ещё что-нибудь.
Инвестировать в станки, здания, и людей на горизонте в двадцать-тридцать лет в такой атмосфере — занятие, мягко говоря, нервное.
Да, конечно, были анонсы новых заводов и фабрик.
Но анонсы — это не рабочие места завтра. Это презентации, пресс-релизы и красивые рендеры.
А есть ещё одна вещь, о которой почти никто не говорит.
Современное производство не создаёт столько рабочих мест, сколько оно создавало в середине XX века.
Современный завод — это не тысячи рабочих у конвейера. Это автоматизация, роботы, несколько инженеров, и несколько техников.
Поэтому вся эта ностальгическая песня про то, как «один рабочий без высшего образования кормил семью из четырёх человек» — она вообще-то была про другую эпоху.
Про прошлый век.
Про мощные профсоюзы.
Про совершенно другую экономику.
Петь её сегодня можно.
Но звучит это примерно так же уместно, как исполнять марши из оперетты на похоронах.
И про DEI
Заметка про это дело, вполне ожидаемо, вызвала шквал комментариев, потому что она лезет в политику. А когда наверх вылезает политика, люди часто отвечают эмоционально, а не рассудительно. Это нормально и вполне ожидаемо.
Но давайте немного порассуждаем вслух. Вот представим себе несложную ситуацию — ну, мне её и представлять не надо, потому что найм работников также входит в мою компетенцию.
Ищете вы человека на должность. Отзывается множество кандидатов. И в финал выходят двое. Оба полностью компетентны, знают дело, прекрасно вольются в вашу корпоративную культуру, приятны в общении и пунктуальны.
Один человек — белый мужчина, просто ищет работу поденежнее.
Второй — чернокожая женщина, мать-одиночка, попавшая под сокращение штатов.
Кого вы наймёте? Повторюсь: чисто с профессиональной точки зрения они абсолютно идентичны.
Я, не задумываясь, возьму мать-одиночку. И не потому, что она мне как-то там «культурно ближе» или ещё что. Просто ей эта работа сейчас нужнее. У неё работы нет, и ребёнок дома, которого кормить надо. А белый мужик, скорее всего, работу найдёт и так.
Ну, а так как мы не расисты, и нам абсолютно пофигу, какого цвета лица люди, с которыми мы работаем — лишь бы люди были компетентные и нормальные — к нам она вольётся без проблем.
То есть приходим мы опять к довольно простой мысли:
социально-экономические обстоятельства человека могут учитываться при принятии решения о найме.
У вас что, не так мысль работает? Правда?
«Извините, но ваша логика сильно отличается от земной».
Теперь про то, на что так нервно реагируют люди. Отбор работников как экспонатов в антропологический музей. «Для галочки», лишь бы соответствовали какому-то придуманному социоэкономическому критерию. Перформативная diversity, напоказ — даже с тяжёлыми экономическими последствиями.
Это — перегибы на местах. И увы, именно анекдотические истории (в стиле «наняли мудака по разнарядке, и он нам всё развалил») врезаются нам в память. В памяти не остаются компетентные женщины-инженеры, прекрасные чернокожие врачи, и поддерживающие идеальную чистоту дворники-гомосексуалисты.
Нанять дурака по разнарядке с таким же успехом можно и среди ветеранов вооружённых сил. Что, среди ветеранов нет дураков? Это такие же люди, как и все, и процент умных и дураков среди них примерно тот же.
Продвижение найма ветеранов — осознанная государственная политика США, начатая ещё после Второй мировой войны и значительно расширенная при Рейгане, а затем при Буше-старшем и Буше-младшем после войн в Месопотамии (это я выпендриваюсь так).
И причина у неё вполне практическая. Ветераны, например, статистически немного чаще сталкиваются с бездомностью, чем население в целом — поэтому программы поддержки после службы считаются нормальной социальной реторикой.
Поддержка ветеранов — политика, которая прекрасно заходит в оба лагеря. Товарищам слева можно рассказать про сложности реинтеграции ветеранов в общество, а товарищи справа с удовольствием поддерживают ветеранов, потому что люди служили и, если надо, были готовы рискнуть жизнью.
Я, кстати, нигде не говорю, что всё это неправильно. Нет — поддержка ветеранов это хорошо со всех сторон. Поэтому общество и говорит: давайте немного поможем этой группе — например, дадим небольшое преимущество при найме.
Собственно, ровно об этом и был мой пост.
Мы уже признаём, что социальные обстоятельства человека могут учитываться.
Сам принцип никого не шокирует.
Вопрос лишь в том, к каким именно группам люди готовы этот принцип применять.
Из Канзаса постучали в днище
«Соединённые Штаты» — всё же не самый удачный перевод названия нашей страны на русский язык. Он не передаёт масштаб наших внутренних погремушек. Пожалуй, правильнее было бы говорить «Соединённые Государства» — так точнее ощущается самостоятельность, почти суверенность местных властей.
Например, существует федеральный уголовный кодекс (US Code). Но если я на улице кого-нибудь ограблю с ливольвертом, этот кодекс, скорее всего, окажется неприменим. Потому что обычное уличное ограбление — не федеральное преступление. Это дело штата. Арестовывать и судить меня будут местные власти, а не федералы.
На откуп штатам отдано и многое другое — например, регистрация браков. В солнечной Луизиане можно вступить в брак с шестнадцати лет (при определённых условиях), а в заснеженном Мичигане — только с восемнадцати. И это не экзотика, а нормальный американский принцип т.н. федерализма.
Штаты же выдают водительские удостоверения — и требования к ним различаются весьма ощутимо. Ученическое разрешение на Аляске можно получить уже в четырнадцать лет, у нас — с пятнадцати. Где-то шестнадцатилетним запрещено ездить ночью, где-то ограничено число пассажиров. В каждой «государственной» единице — свои приколы.
На водительских удостоверениях также указан маркер пола — «мужчина» или «женщина». И вот тут начинается настоящий фестиваль федерализма: кто в лес, кто по дрова.
Во-первых, одни штаты пишут «пол», другие — «гендер». Формально это вообще-то очень разные понятия, и философия за ними стоит разная.
Во-вторых, набор вариантов не унифицирован: где-то только «мэ» и «жо», где-то добавлен «икс».
В‑третьих, требования к изменению маркера отличаются кардинально. Где-то достаточно заявления, где-то требуют медицинские документы, где-то изменение фактически невозможно.
В нашем замшелом Алабамском Юге изменить маркер, кстати, вполне реально (хотя не скажу, что просто) — при наличии сделанной хирургической коррекции пола и соответствующей документации. Подход довольно жёсткий, но понятный: правила хотя бы существуют и применяются одинаково. В Техасе, например, изменить этот маркер нельзя вовсе — «мэ» или «жо» там топором не вырубишь.
Кому-то этот маркер безразличен — для них это всего лишь символ. Но для других он имеет вполне практическое значение.
Документы используются ведь не только в банке или там, в аэропорту. Они фигурируют в полицейских протоколах, в судах, в местах лишения свободы.
И тут есть один момент: если человека задерживают и помещают в изолятор, по какому принципу определяется, где он будет содержаться? По записи в документе? По анатомии? По внешнему виду? «По паспорту будут бить или по морде?»
Формальный подход «по бумаге» может вступать в сильное противоречие с физической реальностью. И в крайних случаях это уже не про символизм, а про безопасность — и не только самого человека, но и других заключённых.
И вот здесь штат Канзас решил продемонстрировать федерализм во всей его красе.
Законодатели не просто запретили менять гендерно-половой маркер на документах. Это было бы обычной, пусть и спорной, политикой.
Они сделали больше. Они придали закону обратную силу.
То есть документы, выданные государством законно, на основании действовавших тогда норм, объявляются недействительными задним числом. И водительское удостоверение — которое ещё вчера было действительным — в одночасье превращается обратно в тыкву.
Губернатор попыталась воспользоваться правом вето. Законодатели воспользовались арифметикой (см. supermajority). В этой конкретной конфигурации математика оказалась сильнее института сдержек и противовесов.
Формально — всё законно.
Политически — объяснимо: ну да, такие сейчас веяния.
С точки зрения правовой стабильности — симптоматиченько.
Право существует не для того, чтобы нравиться большинству. Право существует для предсказуемости.
Если документ, выданный в соответствии с законом, может быть аннулирован ретроактивно просто потому, что политический ветер сменил направление, — это означает лишь одно: стабильности нет.
Сегодня отменяют маркер в водительском удостоверении. Завтра могут пересмотреть что-нибудь ещё — и тоже придать этому закону обратную силу.
Конфискацию bump stocks помните? Никто, правда, толком их назад не принёс, прежде чем норму отменили — дурачков всё же нашлось немного. Но осадочек остался.
И дело даже не в том, в какую сторону вдруг задул политический ветер — в левую или в правую.
Дело в том, что принципы правовой определённости должны оставаться постоянными вне зависимости от того, кто у власти — леваки или праваки. Законы с обратной силой допустимы лишь в исключительных обстоятельствах — и, как правило, только тогда, когда они смягчают, а не усиливают бремя для граждан. Данный случай к таким однозначно не относится.
Если сформулировать предельно честно, весь этот законодательный пыл сводится к тревоге по поводу того, что запись в чужом документе не совпадает с чужой анатомией.
Это действительно именно тот общественный риск, который требует немедленного ретроактивного вмешательства государства?
В гостях у сенобита
Товарищ Жуков (слово товарищ употреблено мною тут совершенно осознанно, Клим — коммунизд) тут разразился гневной статьёй про то, что, мол, гости гражданина Эпштейна — это сенобиты. Сенобиты, если вдруг кто забыл, — это граждане из франшизы Hellraiser.
Жуков, как обычно, свёл всё к копетализьму — мол, когда капиталистам выпендриться больше нечем, они начинают выпендриваться покупкой людей.
Исторические наблюдения, правда, показывают, что с секс-гаремами и в СССР был полный порядок. Лаврентий Палыч не даст соврать. И если рассказы о том, что конкретно Берия делал (и с кем), можно объявить враками, то протоколы обыска, где фигурируют подарки в виде интимной женской одежды заграничного производства (включая детские (!) размеры), а также некий «набор мужчины-развратника» (что бы это ни означало), — это уже факты. У Ягоды, к слову, помимо детской одежды и игрушек нашли ещё и порнографию вместе с резиновым членом.
Но поговорить мне хотелось не о детских гаремах мужчин, власть предержащих. Такое, увы, было (и будет) всегда. Да, с этим надо бороться, и дело тут, увы, далеко не в общественной формации.
Поговорить мне хотелось о сенобитах.
Во-первых, примерно 95% людей, смотревших Hellraiser, как водится, нихрена в нём не поняли.
Сенобиты — это не от слов «сено» и «биты» (которые восемь бит — один байт). Это, вообще-то, «киновиты» — монахи, проживающие в киновии, монашеской коммуне. Представители религиозного ордена. Просто орден этот в фильме… мягко говоря, не христианский.
У Баркера они не демоны, не бесы, не «монстры с крюками». Они — орден. С собственной теологией, собственной дисциплиной, и собственной философией боли.
Во-вторых, Клайв Баркер — это не простой английский слесарь, а гражданин довольно специфических интересов.
Клайв — гомосексуалист, в молодости работал в эскорт-услугах. Он был глубоко вовлечён в культуру садомазохизма и часто посещал BDSM-клубы, с завсегдатаев которых, собственно, и срисовал своих сенобитов.
А про что, вы думали, были все эти цепи, крюки, кожаные шмотки? Для красоты? Нет, конечно, это всё красиво — если вам нравится кожаная субкультура, зачастую связанная с садомазохизмом. Поищите в интернетах фразу leather daddy (только, умоляю, не на работе и не в присутствии детей) — найдёте там столько «сенобитов», сколько сможете унести 😉 Ну, и альбомы финского Тома могу ещё порекомендовать.
К участию в BDSM приходят, когда желают испытать наслаждение, граничащее с болью. И приходят добровольно. Сенобиты у Баркера не развращают — они отвечают на зов. Они приходят к тем, кто сам открыл коробку.
И тут есть один важный момент.
Посетители Эпштейна — это не сенобиты. Отнюдь.
Сенобиты не охотятся на детей. Они не ломают чужую волю. Они работают только с теми, кто сам ищет крайности.
Это Эпштейн — самый главный сенобит. Это к нему приходили «за наслаждением». Добровольно. По собственному желанию. А вот те, кого он втягивал в эту историю при помощи той же Гислейн Максуэлл, — никакой коробки не открывали.
В реальной жизни, когда любой сексуальный контакт переходит рамки согласия, граждане отправляются в тюрьму — как это и должно быть. И посетители «сенобита» Эпштейна, если они действительно всем этим занимались (что ещё должно быть доказано в суде — одного «общественного порицания» тут недостаточно), должны отправиться именно туда.
Потому что дело тут не в капитализме.
И не в коммунизме.
И даже не в коже, цепях, и эстетике боли — в конце концов, кто я такая, чтобы указывать взрослым людям, что они могут делать со своим телом.
Это вообще не вопрос идеологии.
Вопрос — в согласии.
P.S. С доказательной базой в подобных делах всё, как правило, печально. Одних дневников и слухов для приговора недостаточно — суд требует доказательств, а не общественного возмущения. И это правильно, как бы ни хотелось иногда обратного. Презумпция невиновности существует не для удобства преступников, а для защиты невиновных. Это принцип, который не стоит разрушать даже в самых отвратительных делах.
Как копить деньги?
«Деньги — это очень странный предмет. Они если есть — то их сразу нет.» почти © Уходят. Улетучиваются. Частенько — на всякую муйню.
И деньги-то есть, не жалуюсь, но вот накопить более-менее серьёзную сумму (ну хотя бы $50K) для меня всегда было проблемой. Увижу что-нибудь и куплю.
В комментах была озвучена интересная стратегия — покупать серебро. Так деньги, во-первых, защищены от инфляции (хотя и не защищены от колебаний рынка), а во-вторых, появляется некий барьер. Чтобы получить ликвидность, нужно совершить ряд телодвижений: сесть в афффто, доехать, продать, вернуть деньги на счёт…
И вот в этом процессе часть импульсивных желаний, возможно, испаряется. «Тебе действительно прямо сейчас приспичило купить новый набор французских сковородок? А денег на наличном счету нет, их туда ещё надо положить, а чтобы туда их положить, надо сначала сесть в афффто, руками и ногами доехать, а потом ещё…» Ну, стратегия понятна — отсечь ненужные по-настоящему траты. Да, я в курсе, что настоящие самураи и валькирии отсекают их «одним универсальным движением брови», но я у меня пока ещё не получилось выйти на этот уровень 🙂
При этом я понимаю, что физически связываться со слитками Ag, Au, Pt, и другими элементами периодической таблицы для этого, возможно, необязательно. Суть ведь не в металле, а в барьере. В задержке. В паузе.
Но смысл, надеюсь, понятен — создание отдельного счёта с несколько затруднённым выходом (но несложным входом), и одновременная защита от инфляции, которая, надо полагать, скоро опять немного подрастёт в связи с грядущим уменьшением ставок займа (если я выражаю уверенность — так не будет точно, знайте на всякий случай 😆🤣).
Вопрос, собственно, такой: кто ещё как решает проблему «деньги есть — денег нет»?
Про вселенную Yellowstone
Я считаю, что сериал «Йеллоустоун» завершился именно так, как должен был завершиться. Победил ведь не прогресс и не регресс. Победила земля — на ней не будет ни аэропортов, ни лыжных трасс, ни пастбищ, ни поселений гангстеров на полноприводных пикапах.
Да, гангстеров.
Джон Даттон — нифига никакой не «романтический ковбой», а натуральный гангстер, просто в стетсоне, и на пикапе с прицепом.
И тогда получается, что вообще всё это — события «1883», «1923», смерть Эльзы… Вся земля Даттонов в Монтане ведь началась именно с её могилы — всё это было напрасно. Все эти жертвы, и щедрое поливание земли кровью Даттонов на протяжении многих поколений — всё это было зря. Чудовищные испытания Спенсера и Александры Даттон, закончившиеся в итоге её смертью, — всё это было не дорогой вперёд, а движением по кругу. Чтобы земля, в своё время отнятая у индейцев, в конце концов возвратилась тем же индейцам.
Жертвы Даттонов были абсолютно реальны, но цель… цель оказалась иллюзией.
Именно поэтому кому-то вся эта вселенная и сам сериал могут показаться незаконченными. Но с моей точки зрения его концовка правдива и до мелочей выверена. Мы-то привыкли думать, что жертвы обязательно приносятся во имя чего-то. Что они обязаны к чему-то вести, и что если уж Даттоны пролили столько крови, то история просто обязана оправдать это каким-то результатом. А вот хрен. История никому ничего не должна. Земля переживёт всех.
Любопытно, кстати, что этот сериал так полюбился товарищам справа. А ведь он совсем не про «традиционные ценности» и их торжество. Носитель этих самых «традиционных ценностей» и враг прогресса — Джон Даттон — в итоге загибается от рака, а его дело умирает вместе с ним. Получается, что зрителя попросту обманули его же собственные ожидания.
Да и Тейлор Шеридан сам по себе нифига не консерватор — не таков был его жизненный путь. Шеридан, по большому счёту, за людей вообще; в том числе и за индейцев, среди которых он прожил много лет. Обратите внимание: он показывает индейцев такими, какие они есть — людьми со всеми их недостатками и достоинствами. Они неидеальны, да; Шеридан предельно далёк от традиционного и уже набившего оскомину штампа про «благородных дикарей».
В его сериалах вообще все неидеальны — он отказывает всем в монополии на какую-то мораль (кроме, разве что, Эльзы — и её же первой и приносит в жертву). Героями не являются ни белые, ни индейцы. Государство — не спаситель, а зачастую совсем наоборот (дуга «школ для индейцев», чудовищная в своей жестокости, существовала вполне реально). Капитал — тоже не будущее.
Остаётся только земля.
Та самая, которая переживёт всех.
На всякой случай
Возможно, что кто-то подписался на основное зеркало блога через RSS. Комментарии на нём, конечно, есть — но работают… не совсем так, как хотелось бы.
Поэтому на всякий случай продублирую: сейчас искать меня стоит на https://nlothik.dreamwidth.org
Зеркало https://nlothik.livejournal.com было удалено после очередного «письма счастья» от Роскомгестапо — «за пропаганду ЛГБТ» (сами вы пидарасы, хе-хе). Почти аккурат накануне самоубийства ЖЖ. «Вовремя предать — это значит предвидеть», хе-хе.
Хотя, чем всё это закончится, стало понятно ещё в 2016 году — так что отдельно стоящий блог появился не случайно.
Иногда возникает мысль завести зеркало на Substack, но пока не совсем ясно, зачем. То, что Dreamwidth в России, оказывается, заблокирован, стало полным сюрпризом. За что — можно только гадать. Если Substack ещё не прикрыт, возможно, он тоже появится — чтобы российским читателям не приходилось ходить к этим запискам через три буквы (V‑P-N).
Спасибо тем, кто остаётся и продолжает читать, несмотря на все эти переезды, зеркала, и блокировки. Ради такого внимания и терпения всё это и имеет смысл.
Про второй сезон сериала «Landman»
В девятом эпизоде второго сезона Тейлор Шеридан просто знатнейше оттроллил как левых, так и правых. Он внедрил в сериал козЫрнейшего троянского коня — небинарного персонажа, с которым Эйнсли была вынуждена разделить комнату в студенческой общаге.
Ну и при знакомстве обе выступили просто на десять баллов по шкале Рихтера. Небинарного персонажа набили самыми карикатурными стереотипами: веганство, борьба с патриархией, отказ от кожаных изделий, местоимения they/them — полный набор, доведший Эйнсли до слёз. На этом месте сильно триггернуло товарищей слева — потому что персонаж по имени Пейгин выглядит реально вокнутым до полной карикатурности.
Да-да, дорогая избалованная Эйнсли, мир-то, ВНЕЗАПНО, бывает наполнен и такими людьми, и с ними, прикинь, блин, тоже надо уметь работать и срабатываться. Эйнсли — в слёзы и звонит мамаше, мол, «мама, мы в аду, мама! меня машина убила!» Мамашка — к администраторше, ну а та без затей послала её нахуй — потому что, товарищ мамашка, мир-то он внезапно да, бывает и вот такой, и прогибаться под твою избалованную личинку никто не будет, с людьми надо уметь договариваться, и неплохо бы твоей дочери начать этому учиться прямо сейчас.
Тут уже триггернуло товарищей справа — «да колледжи, бля! да они бля колыбель вокнутости, да там мозги промывают, да как администраторша вообще могла! Да ебанутые леваки заебали уже!» Вы бы видели гневные посты триггернутых праваков в твиттере…
Так что мамашка сняла для дочери квартиру за свои деньги — мол, у нас своя общага будет, без блекджека, но со шлюхами.
Я прямо на иголках сидела, ждала следующего, заключительного эпизода — как там всё обернётся. Обернулось офигенно.
Во-первых, чирлидинг — это выглядит красиво, но «под капотом» это исключительно тяжёлая работа, пахота от восхода до заката, требующая крайне мощной физической подготовки. Ну, примерно как балет.
А во-вторых, Пейгин оказались крайне, крайне толковыми специалистами в спортивной медицине — и очень здорово помогли Эйнсли избежать травмы голеностопа во время занятий.
И в‑третьих, когда шайка молодых дурачков начала смеяться над Пейгин, Эйнсли, не раздумывая, бросилась на защиту и их отбрила в лучшем стиле Бет Даттон.
Под конец Пейгин и Эйнсли договариваются о рамках того, как они вместе будут жить, и вырабатывают нормы человеческого общежития, достигнув компромисса. И это, по сути, и есть взрослая версия толерантности — не «всем всё нравится», а умение жить рядом.
Не, как хотите, а мне такая развязка очень понравилась. Люди — они разные бывают, и да, не все они нам могут нравиться, но многие из них являются компетентными специалистами, вполне вменяемыми людьми, пусть на некоторые вопросы смотрящими под другим углом, и с ними можно и нужно находить общий язык. В общем, хорошо получилось, мне понравилось. Сериал от добавления этого персонажа сильно выиграл, как мне кажется.
Всё же отличные сериалы умеет делать Тейлор наш Шеридан!