Category: язык

То, что в рус­ский язык заим­ству­ют­ся сло­ва из совре­мен­но­го аме­ри­кан­ско­го англий­ско­го — ни для кого не сек­рет. Осо­бен­но про­фес­си­о­наль­ный жар­гон, ЕБИТДА тебе в глот­ку (это не матер­ное, это MBA-шное).

Но поми­мо слов, пере­во­дят­ся и каль­ки­ру­ют­ся целые выра­же­ния. Вче­ра слу­ша­ла в машине под­каст това­ри­ща Жуко­ва и Иса­е­ва про под­лод­ные вод­ки, тьфу, про под­вод­ные лод­ки. Маши­наль­но отме­ти­ла ещё одно выра­же­ние в раз­го­вор­ном рус­ском, уже дав­но зна­ко­мое мне в аме­ри­кан­ском англий­ском: “не самый ост­рый нож в сто­ле”. Так гово­рят про не очень умно­го, неда­лё­ко­го чело­ве­ка. орЫ­ги­нал — “not the sharpest knife in the drawer”.

У это­го выра­же­ния в англий­ском есть и дру­гие вари­ан­ты:

Не самая яркая лам­поч­ка в люст­ре (not the brightest bulb in the chandelier)
Не самый ост­рый инстру­мент в сарае (not the sharpest tool in the shed)

Дарю 😆

Так что вот моя копи­лоч­ка:

Про­по­ведь хору (preaching to the choir) — “убеж­дать уже убеж­дён­но­го”, “учить учё­но­го”.
Выстрел себе в ногу (shooting yourself in the foot) — то есть самой же себе и устро­ить про­бле­мы на ров­ном месте.
Не стал бы тро­гать что-то трёх­мет­ро­вой пал­кой (I wouldn’t touch it with a 10-foot pole) — я хочу оста­вать­ся от это­го явле­ния как мож­но даль­ше, и даже не обсуж­дать его.
Низ­ко вися­щий фрукт (low hanging fruit) — неслож­ная в дости­же­нии цель, даю­щая непло­хой выхлоп.

И теперь копи­лоч­ка += “не самый ост­рый нож в сто­ле”.
Не самая рус­ская фра­за в сарае, но жить будет 🙃

В обсуж­де­нии поста про Гор­че­ва нача­лась инте­рес­ная дис­кус­сия: а как это вооб­ще мож­но быть «совет­ским наци­о­на­ли­стом»? Это дей­стви­тель­но непо­нят­но? А очень лег­ко и про­сто.

Поче­му-то в рус­ском язы­ке сло­ва «наци­о­наль­ность», «нация» и про­чие око­ло­ле­жа­щие — несмот­ря на оче­вид­ное латин­ское про­ис­хож­де­ние от natio — при­жи­лись почти исклю­чи­тель­но в смыс­ле «этни­че­ская при­над­леж­ность».

А по сути это невер­но. Нация — это нын­че отнюдь не набор гап­ло­групп и не этнос.

В одном из совре­мен­ных поли­ти­че­ских пони­ма­ний нация — это граж­дане одно­го госу­дар­ства, участ­ни­ки одно­го и того же поли­ти­че­ско­го про­ек­та. Вот есть, напри­мер, аме­ри­кан­ская нация: у меня в пас­пор­те так и напи­са­но — Nationality: United States of America. И «я дру­гой такой стра­ны не знаю», где набор граж­дан имел бы боль­шее этни­че­ское раз­но­об­ра­зие, чем у нас.

А в Рос­сий­ской Импе­рии всё было ещё про­ще: «како веру­ешь?» Пра­во­слав­ный — зна­чит, рус­ский. Даром, что фон Визин. Пуш­кин, вон, про Фон­ви­зи­на так и писал: «Что он, нехристь?! Он рус­ский, из пре­рус­ских рус­ской!»

Поэто­му ника­ко­го про­ти­во­ре­чия меж­ду наци­о­на­лиз­мом и мно­го­эт­ни­че­ским соста­вом этой самой нации нет. Для наци­о­на­ли­ста при­над­леж­ность к сво­ей нации — это глав­ный отли­чи­тель­ный при­знак. Все, кто к ней отно­сят­ся, свои. Все осталь­ные — чужие. Ну и, понят­ное дело, заве­до­мо более ущерб­ные, как водит­ся.

Всё нор­маль­но. Всё очень про­сто в мире наци­о­на­ли­ста: «все, кто моей нации, — хоро­шие; все осталь­ные — пло­хие».

Так что да, даже еврей мог быть совет­ским наци­о­на­ли­стом. Фор­маль­но в СССР, конеч­но, гово­ри­ли не «совет­ская нация», а «совет­ский народ», но по сути это были те же яйца — вид сбо­ку: «совет­ские люди — луч­шие в мире, а все осталь­ные хуже». Лов­кость рук и ника­ко­го мошен­ства.

Да и вооб­ще, наци­о­на­лизм как тако­вой — не после­до­ва­тель­ная фило­со­фия. Он тупо про то, кто «свой», а кто «чужой». А уж где эту гра­ни­цу про­ве­сти — по кро­ви, пас­пор­ту, язы­ку, куль­ту­ре, импер­ской лояль­но­сти, теле­ви­зо­ру, или справ­ке из собе­са — это исклю­чи­тель­но дело тех­ни­ки.

…но есть нюанс.

Я ред­ко вклю­чаю режим grammar nazi, но тут пря­мо заце­пи­ло.

В англий­ском язы­ке сло­во antenna, как водит­ся, цель­но­тя­ну­то из латы­ни. На момент это­го заим­ство­ва­ния антен­ны суще­ство­ва­ли толь­ко у насе­ко­мых, рако­об­раз­ных, и про­чих граж­дан. Имен­но поэто­му мно­же­ствен­ное чис­ло у антенн этих самых рако­на­се­ко­мых това­ри­щей в англий­ском язы­ке обра­зу­ет­ся по латин­ской моде­ли: antennae.

Одна­ко когда при­ду­ма­ли радио, излу­ча­ю­щий эле­мент тоже ста­ли назы­вать antenna — пото­му что по фор­ме похо­же. Но мно­же­ствен­ное чис­ло у радио­тех­ни­че­ских антенн в англий­ском язы­ке — уже ни разу не antennae, а antennas. Пото­му что antennae — это про куз­не­чи­ков. А тут у нас тех­ни­ка, а не куз­не­чи­ки. Так что antennas.

Сты­дись, Live Science:

Я, конеч­но, пони­маю, что раке­та рус­ская и «её не жал­ко», но зачем уж пря­мо в бук­валь­ном смыс­ле её уна­се­ком­ли­вать? Това­рищ Гар­ри Бей­кер, види­мо, решил щеголь­нуть учё­но­стью и упо­тре­бил умное сло­во, не вполне пони­мая, что исполь­зу­ет его не по назна­че­нию.

Да, и чтоб два раза не вста­вать.

Абсо­лют­но та же исто­рия в англий­ском про­изо­шла со сло­вом virus, тоже поза­им­ство­ван­ным из латы­ни. Неко­то­рые това­ри­щи тоже очень хотят щеголь­нуть учё­но­стью и во мно­же­ствен­ном чис­ле пишут virii вме­сто viruses. И тоже оши­ба­ют­ся.

Когда сло­во virus было взя­то из латы­ни, оно вовсе не озна­ча­ло «некле­точ­ный инфек­ци­он­ный агент». Рим­ляне, пря­мо ска­жем, были не очень в кур­се мик­ро­био­ло­гии. Сло­вом virus они назы­ва­ли яд, отра­ву, нечто вред­ное, мерз­кое, воню­чее, и вооб­ще непо­лез­ное.

Поэто­му мно­же­ствен­ное чис­ло для virus в англий­ском язы­ке — viruses. Не пере­пу­тай­те.

В мате­ма­ти­ке суще­ству­ют т.н. про­стые чис­ла — чис­ла, кото­рые ни на что, кро­ме себя (ну и еди­ни­цы, разу­ме­ет­ся) не делят­ся. Напри­мер, 17, 23, 73 (моё люби­мое чис­ло).

По их назва­нию — «про­стые» — мож­но поду­мать, что они какие-то… про­стень­кие, неслож­ные, неза­тей­ли­вые, невзрач­ные. В общем, не самые луч­шие, есть чис­ла и покру­че. А вот в англий­ском язы­ке они не “simple numbers” как мож­но было бы поду­мать, а “prime numbers” — что име­ет реши­тель­но дру­гое зна­че­ние. Не «про­стые», а «отбор­ные», «наи­луч­шие», «пер­во­класс­ные». Вот как есть отбор­ная говя­ди­на, кото­рую в обыч­ном про­стень­ком мага­зине не уку­пишь, пото­му что она почти пол­ным соста­вом ухо­дит напря­мую в ресто­ра­ны; она так и назы­ва­ет­ся — prime beef.

И мне, надо ска­зать, такое зна­че­ние нра­вит­ся зна­чи­тель­но боль­ше, пото­му что чис­ла эти дей­стви­тель­но исклю­чи­тель­ные! Имен­но на них постро­ен, напри­мер, алго­ритм шиф­ро­ва­ния RSA. Его сила заклю­ча­ет­ся в том, что если взять два доста­точ­но длин­ных про­стых чис­ла и их пере­мно­жить, то полу­чен­ное чис­ло будет иметь ров­но два нетри­ви­аль­ных про­стых дели­те­ля (ну плюс себя само и еди­ни­цу, разу­ме­ет­ся) — а искать эти дели­те­ли при их, повто­рюсь, доста­точ­ной длине (в RSA-4096 каж­дый из мно­жи­те­лей име­ет более шести­сот деся­тич­ных цифр, а сам модуль пре­вы­ша­ет тыся­чу две­сти цифр) — тре­бу­ет аст­ро­но­ми­че­ских вычис­ли­тель­ных мощ­но­стей. На клас­си­че­ских ком­пью­те­рах эта зада­ча в обо­зри­мое вре­мя не реша­ет­ся. А вы гово­ри­те, мол, чис­ла «про­стые». Э, нет, не про­стые, а как раз самые что ни на есть отбор­ные!!

А поче­му такая раз­ни­ца в фило­со­фии? Пото­му что в рус­ском мате­ма­ти­че­ском «про­стые» — от смыс­ла «не состав­ные», а в англий­ском «prime» — от латин­ско­го primus, «пер­вый». То есть, «изна­чаль­ные», «пер­вич­ные» — пото­му что любое состав­ное чис­ло мож­но раз­ло­жить на про­стые, «пер­вич­ные» мно­жи­те­ли 🙂

По пово­ду пят­ни­цы…

В гре­че­ском язы­ке есть такая при­став­ка — «кал­ли-», озна­ча­ю­щая «пре­крас­ный».
Напри­мер, была такая муза эпи­че­ской поэ­зии — Кал­лио­па, то есть «пре­крас­но­го­ло­сая».

Кал­ли­гра­фия — бук­валь­но «пре­крас­ное пись­мо».

Но мой люби­мый при­мер — это, без­услов­но, «кал­ли­пи­га».
Или, та-дам… «пре­крас­но­за­дая».

Гре­ки (ну, на то они и гре­ки) пошли даль­ше и даже сде­ла­ли скульп­ту­ру — Вене­ру Кал­ли­пи­гу.
И да, дерьер у неё — что надо!

Изви­ни­те, у меня всё!!!

Ну, будем наде­ять­ся, что через восемь дней (30 сен­тяб­ря) закон­чат­ся мои муче­ния со спи­ной, наде­юсь, навсе­гда. Все­го опе­ра­ций на спине у меня было три:

1. Сра­щи­ва­ние позвон­ков шей­но­го отде­ла C6-C7 (2017 год)
2. Повтор­ная про­це­ду­ра на том же месте — не при­жи­лась донор­ская кость, в этот раз её заме­ни­ли на пори­стое тита­но­вое коль­цо (2018 год)
3. Сра­щи­ва­ние позвон­ков пояс­нич­но­го отде­ла L4-L5 (2021 год)

А теперь этот сро­щен­ный позво­нок L4-L5 будут сра­щи­вать с крест­цо­вым позвон­ком (S1). Боль­ших потерь в мобиль­но­сти, к сча­стью, не ожи­да­ет­ся — в этих отде­лах не так мно­го дви­же­ния.

Когда про­ис­хо­дит нару­ше­ние в этом отде­ле, обыч­но болит не спи­на, а ноги, пото­му что пере­жи­ма­ет­ся седа­лищ­ный нерв. Так, я не могу сто­ять или ходить более пяти-деся­ти минут — ста­но­вит­ся боль­но, неме­ет ступ­ня пра­вой ноги, болят мыш­цы голе­ни, и про­чее. Я даже лежать, пол­но­стью вытя­нув­шись, не могу, при­хо­дит­ся лежать на боку, согнув ноги в коле­нях и под­тя­нув их к пояс­ни­це. Ни о какой физ­куль­ту­ре не может быть и речи. Даже не попла­вать тол­ком.

Это мне зна­ко­мо, пото­му что когда у меня воз­ник­ла про­бле­ма в шей­ном отде­ле, у меня был прак­ти­че­ски пол­но­стью пара­ли­зо­ван три­цепс левой руки, даже от стен­ки этой рукой было оттолк­нуть­ся невоз­мож­но из-за пере­дав­лен­но­го нер­ва. Ниче­го, всё вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся.

Вот чего я по-насто­я­ще­му опа­са­юсь — так это нача­ла оче­ред­но­го при­ё­ма обез­ба­ли­ва­ю­щих пре­па­ра­тов опия. Я уже год и девять меся­цев их не при­ни­маю, и начи­нать не хочу. Попри­ни­ма­е­те их с моё из-за всех моих опе­ра­ций — и ста­не­те от них зави­си­мы, будь­те уве­ре­ны. Очень мно­го хоро­ших людей закон­чи­ли очень пло­хо, прой­дя похо­жий путь.

В этом плане мне очень инте­ре­сен пре­па­рат Джор­навкс (Journavx), кото­рый в этом году был одоб­рен для при­ме­не­ния в каче­стве боле­уто­ля­ю­ще­го, но при этом не явля­ю­щий­ся опио­и­дом. Посмот­рим, наде­юсь, что полу­чит­ся как мини­мум частич­но заме­нить при­ём нар­ко­ти­че­ской дря­ни этим лекар­ством.

Ну, а если не полу­чит­ся (для абсо­лют­но новых лекарств в нашей дол­ба­ну­той систе­ме здра­во­охра­не­ния могут быть эффек­ты со стра­хов­кой) — то в этот раз я буду про­сить бупре­нор­фин, мета­дон или дру­гую заме­сти­тель­ную тера­пию. Есть более про­стые спо­со­бы бро­сать при­ём нар­ко­ти­ков (уж будем назы­вать лопа­ту лопа­той), чем на одном упрям­стве. В англий­ском язы­ке есть заме­ча­тель­ное выра­же­ние — white knuckling. Озна­ча­ет, что кто-то вце­пил­ся изо всех сил во что-то, да так, что костяш­ки паль­цев побе­ле­ли. В про­шлый раз отказ про­хо­дил имен­но так: вце­пив­шись до побе­ле­ния костя­шек. Но есть и более щада­щие спо­со­бы.

По пово­ду пят­ни­цы.

Для тих, хто не роз­мо­в­ляє:

–Дев­чон­ки, мне всё же нра­вит­ся, когда пелот­ка бри­тая.
–Ну так иди и побрей свою пелот­ку, Дэни­ел.

Дошло при­мер­но через секун­ду. Раз­гад­ку, если кто всё же не понял, остав­лю под катом.

Continue reading «Музы­каль­но-язы­ко­вой шутк»